– Это вчерашнее?
– Да.
Он устроился за столом и молча поужинал.
– Вкусно, – произнёс он.
Я промолчала.
– Полин, правда вкусно. Ты чего обиделась?
– Вчера тебе было невкусно. А сегодня вдруг стало?
– Вчера я был не в себе. Устал, сорвался.
– При друзьях.
– Да, при них. Прости.
Он доел, отнёс тарелку в раковину и скрылся в комнате, включив телевизор.
Я вымыла посуду и посмотрела на контейнеры. Осталось одиннадцать.
На следующий день он снова попросил готовить. Я отказалась. В ответ он вспылил — повысил голос, хлопнул дверью.
Вечером вернулся и снова ел из контейнеров. Хвалил, говорил, что всё очень вкусно, что я молодец.
Когда заготовки закончились, он опять заговорил о готовке.
– Полин, ну давай. Приготовь хоть что-нибудь. Суп хотя бы.
– Нет.
– Почему?
– Я же не умею готовить. Ты сам так сказал.
Он притих.
– Ладно, – тихо произнёс он. – Буду сам.
Первую неделю он ежедневно оформлял доставку: роллы, пиццу, бургеры. Тратил по тысяче гривен в день — семь тысяч за неделю.
Я считала.
На второй неделе решил взяться за дело сам.
В понедельник поставил варить пельмени — они подгорели. Он не убавил огонь, вода выкипела, дно кастрюли почернело. Всё отправилось в мусор. Заказал пиццу.
Во вторник попытался пожарить яичницу — она развалилась. С кухни доносились его ругательства, потом запах гари. Он распахнул окно, включил вытяжку. Через полчаса курьер привёз роллы.
В среду взялся за гречку. Насыпал крупу, залил водой, включил плиту и ушёл смотреть телевизор. Забыл. Каша разбухла, слиплась и намертво пристала ко дну.
Я зашла на кухню — он стоял у раковины и яростно тёр кастрюлю губкой.
– Как успехи? – спросила я.
– Нормально, – буркнул он.
– Ужинать будешь?
– Буду.
– Что-то приготовил?
– Заказал.
В четверг он даже не пытался. Вернулся с работы, сразу достал телефон и заказал бургеры.
В пятницу снова решился. Купил суп в пакете — нужно было только разогреть. Вылил в кастрюлю, поставил на плиту и включил сильный огонь. Суп закипел и перелился через край. Богдан дёрнулся, обжёг руку, выругался и выключил плиту. Половина содержимого стекла на конфорку.
Он стоял перед плитой, смотрел на кастрюлю, потом перевёл взгляд на меня.
– Ты же видишь, что происходит?
– Вижу.
– И что?
– А что?
– Поможешь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я не умею готовить. Ты сам это сказал.
Он замолчал, затем вылил остатки супа в раковину, вымыл кастрюлю и снова заказал доставку.
Третью неделю ходил раздражённый, огрызался по любому поводу. Однажды вернулся с работы и швырнул сумку.
– Полин, хватит. Готовь уже.
– Нет.
– Я устал от пиццы!
– Готовь сам.
– Я не умею!
– Значит, научись.
Он осёкся.
– Полина.
– Что?
– Я больше так не буду.
– Хорошо.
– Ты начнёшь готовить?
– Нет.
– Почему?!
– Потому что не верю.
Он вышел, хлопнув дверью так, что со стены упала фотография. Стекло треснуло.
Четвёртая неделя. Богдан почти перестал есть дома — приходил поздно, ложился молча. Пятая. Он уехал к маме, сказал, что на пару дней.
Вернулся через четыре дня. Зашёл на кухню, сел.
– Полин.
Я молчала.
– Полин, пожалуйста.
– Что?
– Давай помиримся.
– Мы не ссорились.
– Как это? Ты месяц не готовишь!
– Я не готовлю, потому что не умею. Ты так решил.
– Тогда съезжай отсюда!
Я съехала. Сначала пожила у коллеги, потом сняла студию. Теперь готовлю для себя сама. Когда хочу и что хочу. Иногда салаты, иногда супы, иногда просто омлет.
Никто не придирается. Никто не выбрасывает еду. Никто не заявляет при друзьях, что я ничего не умею.
Прошло два месяца.
Богдан звонил пять раз. Я ни разу не ответила. Сейчас он живёт у мамы — она ежедневно варит ему супы, жарит котлеты, делает запеканки.
А я ем то, что мне нравится. В своё время. И никто не говорит, что я не умею готовить.
Я поступила слишком жёстко? Или всё сделала правильно?
Я завела второй канал — там рассказы👇, которых здесь не будет
