— Я бы тебя научила, если хочешь.
— Спасибо, но у меня совсем нет на это времени, — ответила я.
Елизавета поджала губы:
— Время всегда можно выкроить, если есть желание.
Воскресенье: последняя капля
В воскресенье с утра я начала собираться. Мы собирались выехать после обеда. Я аккуратно застелила кровать в гостевой, сложила полотенца стопкой. Елизавета зашла будто бы случайно — проверить.
— Уже вещи пакуешь? Надо же, как быстро пролетели выходные. Оксана, покрывало ты неровно разложила. Видишь, складки?
Не дожидаясь ответа, она подошла к кровати и принялась перестилать всё заново. Я молча стояла в дверях и наблюдала. Через минуту она обернулась:
— Ты вообще с хозяйством справляешься? Роман привык к порядку.
Это уже был не намёк на огурцы. Вопрос звучал прямо — о моей состоятельности как женщины. Я постаралась говорить ровно:
— Елизавета, я двадцать лет живу одна. И прекрасно справляюсь.
— Одной жить — это одно. А когда в доме мужчина — совсем другое. Нужно уметь создавать уют.
— Я создаю уют. Просто по‑своему.
Она кивнула, но по её взгляду было ясно: мои слова её не убедили.
Разговор в машине: когда всё становится ясно
Обратно мы ехали в Запорожье. Почти полчаса провели в тишине. Наконец я не выдержала:
— Роман, твоя мама всё время меня поучала. Комментировала буквально каждый шаг.
Он лишь слегка пожал плечами:
— Она всегда такая. Перфекционистка. У неё всё должно быть правильно.
— Правильно — по чьим меркам? По её или по моим?
— По её, конечно. Но она не со зла. Просто привыкла всё держать под контролем.
— Тебе не кажется, что это перебор?
Он задумался на мгновение:
— Оксана, она всю жизнь так живёт. Уже не изменится. Просто не обращай внимания.
— А если мы будем вместе, она продолжит воспитывать меня уже в моём доме?
Он усмехнулся:
— Вряд ли. У себя хозяйничай как считаешь нужным.
Но я понимала: всё будет иначе. Если Елизавета на своей кухне учит меня, как правильно нарезать огурцы, то в моём доме она найдёт повод поправить абсолютно всё.
Тогда я ещё не до конца осознавала, к чему это приведёт. Ответ пришёл позже — и через месяц многое в моей жизни изменилось.
