Он устроился на заднем сиденье автомобиля, продиктовал водителю адрес, по которому не бывал уже лет пять, и, прикрыв глаза, откинулся назад. Впереди его ждала встреча с прошлым — и он был убежден, что там его примут с распростертыми объятиями. В конце концов, он будто бы выкупил себе право на любовь чеком с пятью нулями. Разве могло случиться иначе?
Машина притормозила у высокого кирпичного дома с закрытой территорией — того самого, где Ярослав когда-то оставил первую семью, квартиру и, как ему тогда казалось, часть собственной души. Расплатившись, он достал из багажника чемодан и уверенно направился к подъезду. Код домофона всплыл в памяти мгновенно — пальцы сами набрали знакомые цифры. Замок пискнул, тяжелая дверь поддалась, словно впуская блудного отца обратно. В лифте Ярослав поправил волосы, глядя на свое отражение. Вид у него был измотанный, но в глазах светилось ожидание. Сейчас он увидит Анастасию, заметит радость в глазах Лилии. Да, возвращение к бывшей жене — не самый удачный вариант, но после его щедрого жеста с оплатой колледжа они вряд ли откажут ему в крыше над головой на пару дней. В конце концов, именно он теперь финансирует их светлое будущее.
Он нажал на звонок, заранее приготовив торжественную улыбку. За дверью раздались шаги — тяжелые, уверенные, явно мужские. Ярослав насторожился. Щелкнул замок, дверь открылась, и его улыбка медленно исчезла, словно стертая губкой.
На пороге стоял незнакомец примерно его возраста, но заметно более ухоженный: дорогая домашняя футболка, спортивные брюки, мягкие тапочки. В руке он держал надкушенное яблоко и смотрел на гостя с чемоданом с вежливым недоумением.
— Вам кого? — спокойно поинтересовался мужчина, не двигаясь с места.
— Мне Лилию. Или Анастасию, — сбивчиво ответил Ярослав, вдруг почувствовав себя коммивояжером, перепутавшим этаж. — Я отец Анастасии. А вы, простите, кто?
— Богдан, — коротко представился тот, снова откусывая яблоко. — Лилия! К тебе тут. Бывший, похоже.
Из глубины квартиры, из светлого коридора с запахом дорогого парфюма и свежесваренного кофе, появилась Лилия. Она выглядела безупречно: шелковый халат, аккуратная укладка, спокойное и довольное выражение лица. Увидев Ярослава с чемоданом, она лишь слегка приподняла бровь. Ни намека на ожидаемую теплоту в ее взгляде не было.
— Ярослав? — она скрестила руки на груди. — Что ты делаешь здесь в одиннадцать вечера? Мы вообще-то собирались отдыхать.
— Я хотел увидеть дочь, — он попытался пройти внутрь, но Богдан стоял в дверном проеме, как каменная стена. — И с тобой поговорить. Это важно.
— Говори здесь, — сухо ответила Лилия, не приглашая его войти. — Анастасия занята, собирает вещи. У нее самолет послезавтра, сам понимаешь — нервы, подготовка. Сейчас ей не до твоих появлений.
Ярослав ощутил, как к горлу подступает обида. Он стоял на коврике перед дверью, которую когда-то покупал сам, перед женщиной, с которой прожил годы, — и его держали в подъезде, словно курьера.
— Лилия, ты не так поняла, — понизил он голос, покосившись на жующего Богдана. — У меня неприятности. Марьяна… мы сильно поссорились. Я ушел. Мне нужно где-то перекантоваться пару дней, пока не найду жилье. Я подумал, раз уж я оплатил Анастасии учебу…
Лилия коротко и резко рассмеялась. Они с Богданом обменялись взглядами — в нем читалось снисходительное презрение, от которого Ярославу стало не по себе.
— Подожди, — сказала она, шагнув ближе, но оставаясь за порогом. — Ты сейчас серьезно? Тебя выставила беременная жена, и ты решил поселиться у меня? Ярослав, ты в своем уме?
— Я отдал все деньги за колледж Анастасии! — вспыхнул он, и голос гулко отразился в подъезде. — Я остался ни с чем ради нашей дочери! Пожертвовал своей семьей ради ее будущего! Неужели я не заслужил обычного человеческого отношения? Просто дайте мне переночевать!
Богдан перестал жевать и внимательно посмотрел на него. В его взгляде не было злости — только брезгливое недоумение.
— Послушай, — спокойно произнес он. — Оплатить учебу своему ребенку — это не подвиг, а обязанность. И по закону, и по совести. Ты просто сделал то, что должен был делать все эти годы. Это не дает тебе права врываться в чужой дом и требовать кров. Здесь живет моя семья. И для тебя места здесь нет.
— Твоя семья? — Ярослав задохнулся. — Это моя дочь! Моя бывшая жена!
— Бывшая, — подчеркнула Лилия. — Ключевое слово. У меня своя жизнь, у Богдана — своя. Мы вместе уже год. Ты правда думал, что мы сидим и ждем твоего возвращения? Как рыцаря, только без коня и без средств?
— Но я же помог… Я же все уладил… Анастасия мечтала… — он начал путаться, ощущая, как рушится придуманный им образ героя.
— Ты дал деньги, чтобы потешить собственное самолюбие, — жестко сказала Лилия, глядя ему прямо в глаза. — Тебе всегда было важно выглядеть успешным, пустить пыль в глаза. А то, что ты бросил беременную жену, — это твои проблемы. Меня они не касаются. И Анастасию в это не втягивай. Ей перед Лондоном нужен позитив, а не отец, который просится на коврик.
— Анастасия! — крикнул Ярослав через плечо Лилии. — Анастасия, выйди! Скажи им!
— Тише, — Богдан шагнул вперед и слегка толкнул его грудью. Ярослав покачнулся и едва не упал на чемодан. — Соседей разбудишь. Тебе ясно сказали: уходи. Деньги мы не вернем — они уже на счетах колледжа. А жить тебе здесь негде. Это не приют для бывших мужей.
— Вы… вы просто твари, — прошептал Ярослав, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я к вам с открытой душой… Последнее отдал…
— Не последнее, — холодно заметила Лилия, берясь за ручку двери. — Ты отдал то, что принадлежало твоему будущему ребенку. И рассчитывал, что мы будем благодарить тебя до конца жизни? Ошибся адресом, Ярослав. Сними номер в гостинице. Ах да, денег нет? Тогда на вокзал. Там хотя бы тепло.
— Уходи, герой, — добавил Богдан.
Дверь захлопнулась прямо перед его лицом. Щелкнул замок. Ярослав остался один в ярко освещенном подъезде, глядя на дорогую обивку. Из-за двери донеслись приглушенные слова Лилии и тихий смех Богдана.
