Если бы наглость облагалась государственным сбором, Людмила в одиночку смогла бы перекрыть бюджетный дефицит небольшой страны.
Но раз за подобные таланты пока не взимают плату, эта поистине выдающаяся женщина быстро решила, что моя трехкомнатная квартира — ее законная территория, а я — всего лишь досадное дополнение к моему же зарплатному счету.
Поначалу все выглядело вполне безобидно. Богдан, человек с амбициями римского императора и доходами младшего менеджера, привез Людмилу «погостить и помочь по хозяйству».
Я, давно сменившая розовые очки на трезвую оптику здравого смысла, сразу поняла: ничем хорошим это не закончится. В панику я не впала — просто мысленно запаслась попкорном и заняла место в первом ряду.
Людмила начала с мелких диверсий. То мою дорогую сыворотку для лица презрительно окрестит «химической дрянью» и отправит на нижнюю полку, то примется варить свой коронный борщ с ароматом, способным обратить в бегство даже крестоносцев.
Как‑то вечером я застала ее на кухне за тщательной ревизией холодильника.
— Ганна, — протянула она медовым голосом, перебирая баночки с фермерским сыром, — ну зачем ты такие деньжищи на продукты тратишь?
— Современные женщины совсем не умеют экономить. Я вот сегодня на рынке три часа торговалась, зато картошку на пять гривен дешевле взяла! Тебе бы поучиться у старших финансовой грамотности.
— Поучиться, Людмила? — я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за происходящим с едва заметной улыбкой.
— Ваш «бережливый» поход на рынок обошелся мне в полторы тысячи гривен за такси туда и обратно. И вдобавок вы купили подгнившую картошку, которую сейчас придется выбросить. Такая экономия слишком дорого стоит моему кошельку.
От неожиданности Людмила выронила пучок укропа и театрально схватилась за грудь, будто я только что сообщила о падении метеорита на ее любимые грядки.
Она так часто хлопала накрашенными ресницами, словно перепуганная сова, внезапно ослепленная светом несущегося поезда.
Спустя пару дней, во время семейного ужина, она снова решила взять слово.
