Спустя несколько дней, за ужином в тесном семейном кругу, разговор неожиданно свернул в сторону.
— Ганна, — торжественно начал Богдан, напустив на себя вид пророка, которому только что вручили каменные скрижали.
— Мы с Людмилой всё обсудили и решили, что ты неправильно ведёшь хозяйство. Раз мы семья, бюджет должен быть общим.
— Продолжай, — невозмутимо откликнулась я, сделав глоток чая. — Слушаю внимательно.
— Короче говоря, — Богдан ещё сильнее расправил плечи, будто собирался лопнуть по швам, — теперь Людмила займётся нашими финансами.
— Ты будешь передавать ей всю зарплату. Она станет оплачивать покупки, коммунальные счета, пока мы с тобой работаем. Так испокон веков заведено!
Я аккуратно поставила чашку на блюдце. Тонкий звон фарфора в наступившей тишине прозвучал почти как гонг перед началом поединка.
— Богдан, вся эта «мудрость веков» сводится к тому, что мужчина добывает мамонта и приносит его в пещеру, — спокойно заметила я.
— А ты пока что привёл в мою квартиру только Людмилу. Деньги зарабатываю я — значит, и распоряжаться ими буду сама.
— Да как ты можешь так говорить! — сорвался Богдан, вмиг растеряв свой важный вид.
— Старшая женщина в доме — хранительница очага! Ты попираешь традиции!
— Традиции хороши на ярмарках и в народных ансамблях, дорогой, — холодно усмехнулась я. — А в моей квартире действуют здравый смысл и нормы закона. Не устраивает?
— Тогда прямо сейчас заказываем билет, и Людмила возвращается к себе в село.
Богдан поперхнулся, закашлялся так, будто вдохнул не воздух, а перец. Он беспомощно размахивал руками, стараясь нащупать стакан с водой, и выглядел при этом как сломанная мельница, тщетно пытающаяся остановить бурю.
— Нахалка! — прошипела Людмила, картинно прижимая ладонь к груди. — Я к ней с открытым сердцем, а она! Богдан, сынок, да она же нас ни во что не ставит!
После этого прямое столкновение сменилось тихой войной. Богдан решил действовать измором, вознамерившись любой ценой доказать своё главенство.
У нас был общий счёт для мелких бытовых расходов,
