Впервые за долгое время я смогла вдохнуть по-настоящему глубоко — будто грудь наконец расправилась, и в лёгкие хлынул воздух.
А Владислава? Её улыбка была едва заметной, натянутой, словно тонкая трещина на фарфоре — так смотрят, когда на белоснежную скатерть проливают красное вино. Она пробормотала что-то о «неподходящем моменте» и вышла, оставив после себя тяжёлый осадок. Я старалась раствориться в доме: тихо сидела в гостевой, аккуратно складывала вещи, неизменно благодарила за каждый приём пищи. Но её взгляд я ощущала постоянно. Она ни разу не повысила голос, однако в её глазах читалось одно — мне здесь не место.
Виталий, напротив, словно расцвёл оттого, что я рядом. Он подолгу сидел у моей кровати, осторожно разминая мои распухшие ноги, вспоминал, какой я была в детстве. Заботился о мелочах: принёс удобную подушку, заваривал травяной чай, даже купил мягкую игрушку для будущих двойняшек. И какое-то время мне казалось, что всё ещё может наладиться.
Но потом Виталий слёг. Всё произошло стремительно и пугающе: несколько дней слабости — и его не стало. Ещё вчера он читал вслух, сидя рядом, а сегодня передо мной стояло пустое кресло. Я так и не успела сказать ему главное.
Спустя два дня после похорон Владислава перестала притворяться. Я сидела на кухне в пижаме, с трудом проглатывая сухой тост, когда она плавно вошла — в шёлковом халате, на каблуках, с безупречной помадой. Она не присела и даже не поинтересовалась моим самочувствием.
Просто холодно произнесла:
— Тебе пора собирать вещи.
Я застыла. — Что?
— Даю тебе тридцать шесть часов, — ответила она, лениво наливая себе вино среди бела дня. — Теперь этот дом принадлежит мне. И ни тебя, ни твоих… безотцовщин я здесь видеть не желаю.
У меня внутри всё оборвалось. — Владислава, мне рожать через две недели. Куда я должна идти?
Она равнодушно повела плечами. — В мотель. В приют. Это не мои заботы. Но здесь ты не останешься. Я не собираюсь воспитывать чужих детей под своей крышей.
Я выпрямилась, опершись на столешницу. — Виталий никогда бы этого не позволил.
Её рот искривился в холодной усмешке. — Виталия больше нет. Теперь здесь распоряжаюсь я.
После этих слов она взяла телефон. — Назар? Заезжай. У нас возникла проблема.
Так я впервые услышала о Назаре — её любовнике, самоуверенном, загорелом мужчине, который появился спустя час с видом законного хозяина.
— Выломай дверь, — небрежно приказала Владислава, указывая на гостевую комнату.
