— Ишь ты, королевишна выискалась! В своём же доме мне, оказывается, в халате ходить нельзя! — Виктор в раздражении с силой поставил кружку с недопитым чаем на стол так, что она громко стукнула. — Да пусть спасибо скажет, что я вообще его надеваю, а не разгуливаю без него! Имею полное право, между прочим. Я на эти квадратные метры тридцать лет спину гнул, пока она ещё под стол пешком ходила!
Ганна устало взглянула на мужа и молча сжала губы, прислушиваясь к тому, что происходило за тонкой стенкой. Половина первого ночи. Их когда-то спокойная и уютная квартира теперь больше напоминала что-то среднее между проходным двором, вокзальным буфетом и дешёвой парикмахерской. Из бывшей гостиной, переделанной под кабинет, раздавался звонкий смех очередной клиентки и характерное шуршание срываемых восковых полосок.
— Виктор, не заводись, давление поднимется, — тяжело вздохнула Ганна, опираясь щекой на ладонь. — Но в одном ты прав. Мне самой этот цирк уже поперёк горла.
— Так и надо её осадить! Или вовсе выставить к чёртовой матери — пусть сами думают, как дальше жить.
Раньше Ганна непременно стала бы спорить. Напомнила бы, что, избавившись от чрезмерно предприимчивой невестки, они рискуют потерять и сына, и внука. Но после третьей почти бессонной ночи подряд ей было уже не до дипломатии. Сейчас бы хоть собственные нервы уберечь…
…Пять лет назад, когда Александр впервые привёл домой Марьяну, Ганна искренне радовалась. Ей казалось, что сын наконец взялся за ум. К тому же Марьяна пришла не одна — её живот уже заметно округлился.
— Мам, потерпите нас всего годик, — уговаривал тогда Александр. — Нам деваться некуда, я один троих не вытяну. А когда Марьяна устроится на работу — станет легче…
Годик… Теперь Ганне даже неловко вспоминать, какой доверчивой она тогда была.
…В первый год после рождения Ивана они молчали. Молодая мать, гормональные перепады, восстановление — дело понятное. Свёкры помогали изо всех сил: Ганна варила овощные пюре и лёгкие супы, Виктор выходил гулять с коляской, пока Марьяна отсыпалась, не выпуская телефон из рук.
Наступил второй год… Ганна, тщательно подбирая выражения, чтобы ненароком не задеть ранимую невестку, осторожно заговорила о работе. Они с Виктором были готовы сидеть с внуком, да и очередь в садик подходила.
— Вы серьёзно? — искренне удивилась тогда Марьяна. — Ребёнку для гармоничного развития необходима материнская энергетика!
Сколько пенсионеры ни пытались убедить её, ответ оставался неизменным: сыну нужна мама. И это при том, что с Иваном Марьяна проводила не так уж много времени, перекладывая основную заботу на стариков.
К третьему году мальчик всё-таки пошёл в детский сад, и объяснения Марьяны стали уже другими — теперь она ссылалась на постоянные проблемы, которые якобы подстерегали ребёнка там.
