— Добрый вечер, — сухо поздоровалась она с гостями, после чего перевела взгляд на сына. — Ну здравствуй, хозяин дома.
— Мам, ну зачем ты приехала так поздно? — попытался изобразить улыбку Владимир. — Мы всего лишь немного поспорили. Семейные дела, сама понимаешь.
— Семейные дела? — Наталья шагнула ближе, и в её взгляде вспыхнул гнев. — Ты при посторонних унижаешь женщину, которая стирает тебе рубашки и готовит ужин. Ей рассказываешь небылицы обо мне, а мне годами твердил, какая у тебя никудышная жена. А выходит, никудышный здесь только ты.
Владимир дёрнулся, собираясь что-то вставить, но Наталья подняла ладонь, заставляя его замолчать.
— Я растила мужчину. Мой покойный муж никогда не позволял себе даже повысить на меня голос. А ты вырос слабаком, который самоутверждается за счёт той, кто не может дать сдачи.
Она подошла к столу. На белоснежной скатерти стоял недопитый бокал красного вина — Владимир налил его себе ещё в начале вечера. Наталья взяла его за тонкую ножку.
— Немедленно попроси прощения у жены. Здесь и сейчас. При всех, — жёстко произнесла она.
Владимир перекосил губы в усмешке. Упрямство и задетая гордость взыграли с новой силой — уступать при друзьях он не собирался.
— Вот ещё! Буду я перед кем-то извиняться в собственном доме. Не дождётесь!
Наталья не стала продолжать спор. Она резко взмахнула рукой и плеснула всё содержимое бокала прямо ему в лицо. Алое вино растеклось по щекам, потекло по дорогой белой рубашке и светлым брюкам.
Гости ахнули. Владимир стоял с закрытыми глазами, по которым стекали тёмные капли.
— Теперь каждый здесь видит, кто ты есть на самом деле, — отчётливо произнесла Наталья и с громким стуком поставила пустой бокал на стол.
Потом она повернулась ко мне. В её строгом взгляде впервые за пять лет появилось настоящее уважение.
— Ирина, девочка моя, прости меня. Я была слепой старой дурой, раз верила его выдумкам. Если понадобится помощь — мои двери для тебя всегда открыты. А этого человека я знать не желаю, пока он не научится быть человеком.
Наталья развернулась и вышла из квартиры. Дверь за ней захлопнулась глухо и тяжело.
Игорь осторожно сжал руку жены. Они молча поднялись из-за стола, коротко кивнули мне на прощание и поспешно покинули наш дом. Оставаться рядом с Владимиром им было невыносимо.
Мы остались одни. Мужчина стоял посреди комнаты и вытирал лицо уже испачканной салфеткой. Жалкий, мокрый, совершенно потерянный — от прежней злости не осталось и следа.
Я поднялась, аккуратно расправила складки на платье и подошла к окну.
— Иди в ванную, Владимир. Приведи себя в порядок, — спокойно сказала я, глядя на огни вечернего города. — А затем доставай чемодан. Квартира куплена мной ещё до свадьбы. Твоим вещам здесь больше не место.
— Ирина, ну куда мне идти так поздно? — заскулил он, размазывая винные пятна по рубашке.
