Конверт упал прямо в тарелку с супом.
Бульон взметнулся вверх, горячие капли попали на руки, но я даже не дернулась. Я смотрела, как плотная бумага медленно темнеет, впитывая жидкость, как будто это было единственное, что имело значение.
— Здесь триста тысяч, — спокойно произнесла Оксана Павловна. — Этого хватит на процедуру, восстановление и дорогу домой. В один конец.
Вокруг звучала музыка, люди разговаривали, смеялись, официанты двигались бесшумно. А у меня внутри будто выключили звук.
Я перевела взгляд на Кирилла.
Он не смотрел на меня. Сидел, уткнувшись в тарелку, и с каким-то странным упорством резал мясо.
— Кирилл… ты слышишь? — спросила я тихо.
Он дернул плечом.
— Лера, ну… мама права, — пробормотал он. — Сейчас не время. У меня стажировка, всё только начинается. Мне нельзя портить репутацию.
— Портить? — я не сразу поняла. — Ты сейчас говоришь про нашего ребёнка?
— Не надо драматизировать, — резко ответил он. — Просто будь разумной.
Оксана Павловна наклонилась вперёд.
— Девочка, ты правда решила, что сможешь зацепиться за эту семью? — её голос был холодным, почти ленивым. — Ты кто? Приезжая. Дочь архивного работника.
Рядом хихикнула Милана:
— Мам, она, кажется, всерьёз думала, что это любовь.
Я медленно выпрямилась.
— Мой отец работает в судебном архиве, — сказала я. — И он достойный человек.
— Архив? — усмехнулась она. — Бумажки перекладывает?
Она указала на конверт:
— Забирай. Делай, что нужно. И исчезай.
Я отодвинула тарелку.
— Нет.
Она замерла.
— Что ты сказала?
— Я не возьму ваши деньги.
В её глазах вспыхнула злость.
— Тогда я тебя раздавлю, — прошипела она. — Ты даже не понимаешь, с кем связалась.
Я встала.
— Я справлюсь сама.
И в этот момент она ударила.
Пощёчина прозвучала резко, как хлопок.
Я качнулась, но устояла.
— Нищенка, — процедила она. — Вон отсюда.
Я развернулась и пошла к выходу.
Кирилл не остановил меня.
Даже не поднял глаз.
