— Артем, мы обсуждали это дома. Ты знал, что свободных денег нет, — напомнила она.
— Да плевать мне на твои отчеты! — рявкнул Артем, с силой ударив ладонью по столу так, что зазвенел хрусталь. — Ты говорила об инвестициях, о грантах! Это значит — деньги есть! А ты сейчас тут комедию ломаешь, цену себе набиваешь. Родители уже людям пообещали, в долги влезли, чтобы задаток собрать, на тебя рассчитывали! Ты нас перед всеми позоришь!
— В долги вы влезли из-за собственной самонадеянности и чудовищной жадности, — Елена медленно встала. — Я не банкомат. И не страховой фонд для ваших авантюр.
— Стоять! — Борис Петрович поднялся, нависая над столом массивной, угрожающей фигурой. — Ты, девка, берега не путай. Мы — Семья. Если ты сейчас выйдешь из-за этого стола, не дав согласия, можешь в этот дом больше не приходить. И Артем тебе этого не простит. Слышишь, сын?
Артем промолчал, лишь сильнее сжал челюсти, подтверждая слова отца своим трусливым согласием.
— Прекрасно, — Елена взяла сумочку. — Артем, ключи от моей квартиры и мастерской положишь на тумбочку в прихожей. Вещи заберешь завтра, когда меня не будет дома.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной нарастал гул, похожий на шум растревоженного осиного гнезда. Проклятия Ирины Марковны смешивались с матерщиной Бориса Петровича и криками Артема о «предательстве». Но Елена уже не слушала.
На лестничной площадке, прислонившись к обшарпанной стене, стоял дед Артема — Павел Игнатьевич.
Старик, которого в семье считали почти прозрачным, «доживающим свое» и не принимали в расчет, внимательно посмотрел на Елену своими выцветшими, но удивительно ясными глазами.
— Беги, дочка, — тихо, почти беззвучно проскрипел он. — Они уже и мою пенсию на три года вперед расписали, и комнату мою под гардеробную Кристинке определили. Беги, пока они тебя совсем в пыль не стерли. У них вместо сердец — счетные машинки.
Елена кивнула старику, чувствуя, как к горлу подступает комок, и быстро пошла вниз по лестнице.
На улице её обдал холодный осенний ветер, но он казался целебным после удушливой атмосферы квартиры свекров, пропитанной запахом жира и корысти.
—
Прошло две недели. Елена с головой ушла в работу. Реставрация старинных книг требовала предельной концентрации, и это спасало её от мыслей о рухнувшем браке. Артем пытался звонить, сначала с угрозами, потом с жалкими извинениями, но Елена заблокировала все контакты.
Интрига начала раскрываться в дождливый вторник. К Елене в мастерскую пришел адвокат.
— Елена Игоревна, я представляю интересы банка «Глобал-Капитал», — начал он, присаживаясь на край антикварного стула. — Дело в том, что ваш супруг, Артем Борисович, полгода назад взял крупный кредит под залог имущества.
