Елена почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Под залог какого имущества? У него нет ничего, кроме подержанной иномарки.
— В том-то и дело. В документах фигурирует ваша мастерская. На документах стоит ваша подпись.
Елена смотрела на копии бумаг, которые он протянул, и видела свою подпись — безупречно скопированную, выведенную рукой человека, который годами наблюдал за тем, как она работает. Артем. Он не просто хотел денег родителей. Он уже их потратил.
Выяснилось, что Борис Петрович проиграл огромную сумму в подпольном онлайн-казино, и «покупка квартиры» была лишь прикрытием, чтобы вытащить его из долговой ямы, в которую он затянул и сына. Артем надеялся, что Елена «даст денег», он погасит кредит, и никто ничего не узнает.
Следующие три месяца превратились в ад. Суды, почерковедческие экспертизы, бесконечные допросы. Елене удалось доказать подделку подписи, но цена победы была огромной.
Её репутация в узком кругу коллекционеров пошатнулась — никто не хотел доверять ценные раритеты женщине, вокруг которой бушуют криминальные скандалы.
Артема осудили условно — помогли связи отца, которые еще оставались в силовых структурах. Семья Бориса Петровича осталась в своей хрущевке, но теперь они были обложены долгами со всех сторон.
**
Наступила зима. Елена сидела в своей мастерской. Было холодно — отопление работало слабо, а денег на ремонт системы после всех судебных издержек не осталось.
На столе перед ней лежал тот самый манускрипт Воронцова. Она закончила его. Книга сияла новой кожей переплета, золотым тиснением, каждая страница была бережно исцелена. Но радости не было.
Раздался стук в дверь. На пороге стоял Павел Игнатьевич. Старик выглядел совсем плохо — осунувшийся, в старом пальтишке, которое явно было ему велико.
— Умерла Ирина Марковна, Лена, — тихо сказал он. — Сердце не выдержало, когда приставы телевизор выносили. Артем запил, Борис в больнице с инсультом. Кристинка уехала с каким-то заезжим коммерсантом, даже на похороны не пришла.
Елена молча налила старику чаю. Она не чувствовала злорадства. Только бесконечную, серую усталость.
