Полина Шевченко уступила свою постель старшей из девочек, а остальные устроились прямо на полу. И впервые за многие годы дом наполнился шумом — живым, настоящим, тёплым.
Поначалу всё напоминало беспорядок: пролитое молоко на кухне, возня и крики из ванной, нескончаемые стопки стирки. Однако день за днём из этого сумбура начал складываться особый уклад. Марьяна Марченко взяла на себя часть забот по хозяйству, готовила супы и даже увлекла Полина Шевченко биологией. Дети звали Ярослав Ткаченко «Ярослав Ткаченко» и возводили из подушек целые крепости. А он показывал им, как ремонтировать сломанные вещи, работать рубанком, колоть дрова. Они постепенно осваивали непростую науку быть семьёй — неторопливо, бережно, но по-настоящему.
Ярослав Ткаченко и представить не мог, что такое возможно. Он давно не надеялся вновь ощутить тепло внутри, не верил, что в нём ещё осталось что-то живое. Оказалось, спасение действительно действует в обе стороны.
Соседи в посёлке быстро заметили перемены и перешёптывались: «Ярослав Ткаченко». Он лишь улыбался в ответ:
— Это они меня вытащили.
Как-то весной Марьяна Марченко наткнулась в ящике на старую фотографию — Ярослав Ткаченко и Оксана Павленко в день своей свадьбы. Она долго всматривалась в снимок, а затем молча протянула его обратно. В её глазах стояли слёзы.
— Она была очень красивая.
— Да, — тихо ответил он. — Всё, к чему она прикасалась, превращалось в дом.
Марьяна Марченко осторожно коснулась его руки:
— А теперь?
В ту ночь они почти не разговаривали. Но в тишине между ними что-то сдвинулось — без громких слов и клятв. Просто пришло спокойное понимание: каждый наконец обрёл своё место.
А вскоре пришёл апрель.
