Кто-то просил подаяние, кто-то подрабатывал грузчиком, а кто-то перебирал отходы на свалке. Всё, что удавалось выручить за день, к вечеру складывали в общий фонд. Деньгами распоряжался Богдан — бывалый мужчина, однажды оставшийся без крыши над головой после тяжёлого развода.
По вечерам делились воспоминаниями, спорили, возвращались мыслями к прошлому. Михаил тоже стремился включиться в беседы, однако память упорно хранила молчание. В голове звучал лишь один и тот же вопрос: кем он был раньше?
Он продолжал наведываться в полицию. Поначалу появлялся ежедневно, затем стал заходить всё реже. Спустя пару лет — всего несколько раз в год. Его там уже узнавали, порой предлагали чай, иногда давали немного гривен. Вежливый, образованный бездомный располагал к себе. Его действительно пытались разыскать, но никаких зацепок не находилось.
За семь лет Михаилу довелось пережить многое: стычки с другими бездомными, болезни, постоянный голод и пронизывающий холод. Зимы были особенно тяжёлыми — приходилось скрываться в подвалах, где хозяйничали крысы и пауки. Порой их выгоняли даже оттуда, но, по крайней мере, стены спасали от лютых морозов.
Не раз ему приходилось провожать в последний путь товарищей. И всё же община не пустела — на их место приходили новые люди, каждый со своей бедой и своей драмой.
Жизнь на улице закалила Михаила. Он научился безошибочно распознавать, кто перед ним — добрый человек или опасный. Одного взгляда хватало, чтобы многое понять. Со временем он почти смирился с мыслью, что тайна его прошлого так и останется нераскрытой.
«Если бы меня действительно искали, за семь лет уже нашли бы», — размышлял он, ощущая, как тает последняя искра надежды.
Иногда закрадывалась иная, тревожная мысль: а вдруг он когда-то совершил нечто страшное? Но Богдан, ставший ему почти родным, неизменно отмахивался:
— Да ты самый порядочный и добрый человек из всех, кого я встречал!
И в этом была правда — Михаил никого не обижал, всегда старался помочь, чем мог, и за это получал уважение. Среди своих он давно стал частью семьи.
В тот день настроение у Михаила было приподнятым. В кармане лежали деньги, полученные за разгрузку фуры, а значит, можно было немного передохнуть перед самым суровым временем года — зимой. Для людей без дома это не просто холодный сезон, а настоящее испытание на выживание. Подготовку приходилось начинать заранее.
Пока что они обосновались в старом недостроенном здании на окраине Днепра. Стоял конец ноября — морозы уже напоминали о себе, но костёр в самодельном очаге ещё помогал пережить ночные заморозки. Все понимали: совсем скоро придётся перебираться в подвалы. Там условия хуже, зато теплее. Иного выхода не существовало — иначе можно было не пережить зиму.
На утреннем распределении дел Михаила отправили на свалку. В отличие от многих, ему нередко удавалось находить по-настоящему ценные вещи. Он словно чувствовал, где скрывается ценность, видя её там, где остальные замечали лишь хлам. Однажды ему попалась старая ваза с трещиной, но явно дорогая. Как выяснилось, антиквариат — примерно восемнадцатый век. Откуда у него такие познания, он и сам не понимал. Однако интуиция не подвела: в антикварной лавке находку оценили высоко, и выручка оказалась внушительной. Богдан остался доволен, хотя заметил, что можно было сторговаться и выгоднее.
Весь день Михаил провёл среди мусорных куч, и удача явно сопутствовала ему. Рюкзак заметно потяжелел: радиодетали, которые примут в одной из скупок, несколько полезных металлических деталей и… настоящий подарок — потрёпанный, но целый том Достоевского.
Сумерки подкрались незаметно. В ноябре темнеет рано, а воздух становился всё более колючим. Хотелось поскорее вернуться «домой» — к огню, горячему супу и живому теплу товарищей. Но Михаил никак не мог остановиться: будто сама судьба подбрасывала ему находку за находкой.
Когда окончательно стемнело и поднялся резкий ветер, мужчина решил сворачиваться. Фонарика у него не было, да и в темноте очертания почти не различались. И вдруг…
До слуха донёсся плач. Тихий, надломленный, явно детский.
— Помогите! Пожалуйста! — раздалось совсем рядом. — Люди добрые, отведите меня домой! Я больше не буду плохо себя вести! Честное слово!
Михаил насторожился.
