— Тише, сынок. Я рядом. Всё будет хорошо. Слышишь?
Он различал её голос даже сквозь горячечный туман и ледяную дрожь. Эти простые слова стали для него первым настоящим теплом за долгие месяцы, проведённые в полном одиночестве.
Николай оказался в приюте на улице Дворецкой — маленьком доме с потрескавшейся штукатуркой, но с белоснежными простынями и запахом домашней еды: варёной картошки, щей и какой-то тихой, осторожной надежды. У него появилась собственная койка. Тёплое тяжёлое одеяло. И самое неожиданное — сон без ужаса, без внезапных пробуждений. Впервые за долгие месяцы.
Галина навещала его ежедневно. Спрашивала о самочувствии, приносила книги. Не наивные детские истории, а серьёзную литературу — Чехова, Куприна. Позже в её руках появился даже сборник Конституции.
— Слушай, Николай, — говорила она, протягивая томик. — Понимать свои права — значит иметь защиту. Даже если за душой ничего нет. Когда знаешь закон, ты уже не беспомощен.
Он молча соглашался, кивал и читал. Каждую строчку впитывал жадно, словно пересохшая земля — дождь.
С каждым днём в нём прибавлялось уверенности. Внутри разгоралось что‑то живое и горячее — стремление стать тем, кто разбирается, кто способен защитить, кто не пройдёт мимо босого ребёнка на снегу.
Когда Николаю исполнилось восемнадцать, он успешно сдал выпускные экзамены и поступил на юридический факультет в Киев. Всё это казалось почти невероятным — скорее сном, чем явью. Его не покидал страх, что он не выдержит, что всё рассыплется в один момент. Но Галина лишь мягко улыбнулась:
— Справишься. У тебя есть главное — внутренний стержень.
Днём он сидел на лекциях, а по ночам подрабатывал — мыл полы в закусочной возле вокзала. Порой засыпал прямо в подсобке между сменами. Пил крепкий чёрный чай из термоса, читал всё, что попадалось под руку, экономил каждую гривну, чтобы дотянуть до конца месяца. Спал по нескольку часов, писал курсовые, уставал до изнеможения. Но ни разу не произнёс: «Не могу». И ни разу не сделал шага назад.
На втором курсе его приняли помощником в юридическую консультацию. Он сортировал документы, наводил порядок в кабинете, выполнял мелкие поручения. Зато находился рядом с практикой — слушал разборы дел, наблюдал, учился, словно листал живой учебник.
К четвёртому курсу он уже самостоятельно составлял заявления для посетителей. Денег за это не брал — особенно если человек не мог заплатить. Однажды его попросили принять женщину в потёртой куртке.
— У вас нет денег? — спросил он прямо. — Не волнуйтесь. Я помогу.
