— Вы предлагаете мне пойти туда? — Елена не верила своим ушам. — У меня ребёнок на руках, у меня нет денег, мне негде жить, а вы предлагаете…
— Я предлагаю вам шанс. — Он перебил её, но без грубости. — В дневнике не только тайны прошлого. Там есть то, что может вам помочь. Я знаю, что вы ищете работу. Я знаю, что вас никуда не берут с ребёнком. Но если вы найдёте то, что оставил ваш дед, вы сможете… ну, не знаю. Может быть, продать это. Или отдать тем, кто заплатит. Или просто узнать, что на самом деле случилось с человеком, который отдал за правду жизнь.
Она молчала. Митя проснулся, поднял голову, посмотрел на старика мутными со сна глазами, потом уткнулся обратно.
— Пойдёмте, — сказал старик, поднимаясь. — Я покажу вам дневник. А вы решите.
—
Он жил в старом доме на окраине, куда они добирались сорок минут пешком. Елена шла, чувствуя, что ноги её несутся сами, а мысли отстают. Старик шёл медленно, опираясь на палку, иногда останавливался перевести дыхание. Митя проснулся окончательно, вертел головой, смотрел на прохожих, трогал Еленино лицо мокрыми пальцами.
Дом был двухэтажным, деревянным, с покосившимся крыльцом и заколоченными ставнями. Внутри пахло старым деревом, табаком и ещё чем-то неуловимым, похожим на аптеку. Старик провёл её в комнату, где на железной кровати лежал другой старик — совсем худой, с восковым лицом и закрытыми глазами.
— Брат, — сказал старик тихо. — Спит теперь больше, чем бодрствует.
Он подошёл к шкафу, достал ключ, висевший на гвоздике, отпер ящик и вынул оттуда потрёпанную тетрадь в коленкоровом переплёте. Страницы пожелтели, чернила местами выцвели, но почерк был разборчивый, аккуратный, с нажимом.
— Держите, — он протянул тетрадь Елене. — Это ваше.
Она взяла дневник. Руки дрожали. Она открыла первую страницу и увидела дату: «3 января 1963 года». И дальше: «Сегодня меня вызвали в отдел кадров. Спрашивали, с кем я разговаривал на проходной. Я сказал правду — ни с кем. Не поверили».
— Читайте, — сказал старик. — Я схожу, чай поставлю.
Он вышел, оставив её в комнате с дневником и спящим братом. Елена села на табурет, Митю посадила на пол, дала ему найденную в сумке погремушку. Сын увлёкся игрушкой, и она углубилась в чтение.
Страницы оживали. Николай Петрович Горелов, её дед, которого она почти не помнила, вдруг стал говорить с ней из глубины лет. Он описывал завод, смены, людей. Потом появилось что-то новое: «Лаборатория № 7. Там работают по ночам. Я спросил у начальника цеха, что там. Он ответил: „Не твоё дело“. Но я видел, как вывозили контейнеры. Тяжёлые, герметичные. И запах. Химический, сладковатый».
