— А должен был что-то сказать твой отец? — Анна Сергеевна подняла голову, и в её глазах горел тот самый огонь, который она прятала двадцать пять лет. — Он пришёл ко мне через неделю после того, как я ушла. Принёс конверт с деньгами. Сказал, что ты женишься на другой. Что твоя мать уже выбрала тебе невесту. И что если я не хочу проблем, то должна исчезнуть.
— Я не знал об этом, — Владимир сделал шаг вперёд. — Клянусь тебе, Аня. Я ни на ком не женился. Я ждал тебя. Год ждал. Два. А потом узнал, что ты родила. Я приезжал в ваш город, но вы уже переехали.
— Мы переехали, потому что я боялась, что твой отец сдержит угрозы, — Анна Сергеевна встала. — Он сказал, что если я не уеду, он сделает так, что меня уволят, что у меня не будет жилья, что у меня отнимут ребёнка. И я поверила. Потому что такие люди, как он, всегда добиваются своего.
Марина слушала и чувствовала, как мир вокруг неё рушится. Её мать, которая всегда была для неё опорой, оказалась женщиной, которую унизили и выгнали, как ненужную вещь. А её отец, которого она считала умершим, стоял сейчас в их маленькой прихожей, и в его глазах было столько боли, что она не могла на это смотреть.
— Почему ты не искал нас? — спросила она. — Если ты так хотел, почему не нашёл?
— Я искал, — сказал Владимир. — Долгие годы. Но у меня не было никаких зацепок. Я нанял детектива, когда тебе было десять. Он нашёл вас, но… я не решился подойти. Я думал, что у тебя новая жизнь. Я думал, что моё появление принесёт только боль.
— И ты просто смотрел? — голос Марины дрожал. — Следил за нами?
— Я хотел убедиться, что вы в порядке. Что у вас всё хорошо. Я видел, как ты идёшь в первый класс. Как получаешь аттестат. Как поступаешь в университет. Я гордился тобой, Марина. Я всегда гордился.
— Ты гордился? — она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Ты гордился из своего кабинета, а мама работала на двух работах, чтобы у меня было всё. Ты гордился, пока я росла без отца, пока надо мной смеялись в школе, что у меня нет папы. Ты гордился, пока мама не спала ночами, потому что я болела, а тебя рядом не было.
— Марина, — Анна Сергеевна попыталась остановить её, но дочь не слушала.
— Ты пришёл сейчас, — продолжала Марина, — потому что тебе стало удобно? Потому что ты развёлся и тебе одиноко? Или потому что я случайно попала в твою компанию и ты решил, что теперь можно вернуться?
— Нет, — сказал Владимир. — Я пришёл, потому что больше не могу жить с этим грузом. Я не прошу прощения, потому что прощение нужно заслужить, а я не знаю, смогу ли. Я просто хочу, чтобы вы знали правду. Я не отказывался от тебя, Марина. Я не знал о тебе. И когда узнал, было поздно. Я думал, что делаю правильно, оставляя вас в покое. Я ошибался. Я понимаю это теперь.
Он достал из кармана платок, вытер лицо. Марина заметила, что он плачет. Взрослый, успешный мужчина, директор крупной компании, стоял в их тесной прихожей и плакал, как ребёнок.
— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он. — Я никогда не женился. Не смог. Не на той. Я ждал твою маму, Марина. Ждал все эти годы. И сейчас, когда судьба дала мне шанс, я хочу попросить у неё прощения. И у тебя.
Он повернулся к Анне Сергеевне.
— Аня, я знаю, что двадцать пять лет — это срок, который нельзя вернуть. Я знаю, что ты одна растила дочь. Я знаю, что я не имею права просить о чём-то. Но если ты позволишь… я хочу попробовать быть рядом. Хотя бы сейчас.
Анна Сергеевна молчала. Она смотрела на мужчину, которого когда-то любила, которого потеряла, о котором мечтала по ночам в первые годы одиночества. А потом боль притупилась, мечты ушли, осталась только жизнь — работа, дочь, быт. И теперь он стоял перед ней, и в его глазах было то, чего она так ждала когда-то.
— Ты опоздал, — сказала она тихо. — На двадцать пять лет.
— Я знаю.
— Я уже не та девушка, которую ты знал.
— Я знаю.
— Я привыкла быть одна. Я не умею доверять.
— Я знаю, — повторил он. — Я научусь ждать. Если ты позволишь.
Марина смотрела на мать. На её лице боролись боль, надежда, страх и что-то ещё, что она не могла определить. Анна Сергеевна подошла к окну, долго смотрела на улицу, потом повернулась.
— Уходи, Владимир, — сказала она. — Мне нужно подумать.
— Я подожду, — ответил он. — Сколько нужно.
Он вышел. Дверь закрылась. Марина подошла к матери, обняла её. Анна Сергеевна стояла неподвижно, как статуя, и только слёзы текли по её щекам.
— Мама, — прошептала Марина. — Что ты будешь делать?
— Не знаю, — ответила мать. — Я не знаю.
