Казалось бы, вот оно — счастье. Но интрига, заложенная Марией, имела второе дно.
Однажды Вера, разбирая старые медицинские карты матери, наткнулась на выписку из роддома десятилетней давности. Её лицо побледнело. Она сравнила даты, группы крови и результаты анализов.
Вечером, когда Алиса уснула, Вера вышла на крыльцо к отцу. Степан курил, глядя на звезды.
— Папа, нам нужно поговорить.
— О чем, дочка? — Степан улыбнулся. Теперь он был спокойным, седым стариком, который души не чаял в младшей дочери.
— О письме мамы. О том, почему она так боялась, что ты откажешься от Алисы.
Вера положила перед ним лист бумаги.
— Папа… Алиса — не твоя дочь. Группа крови… это невозможно.
Степан долго молчал, затягиваясь сигаретой. Пепел падал на его колени, но он не замечал.
— Я знаю, Вера, — тихо произнес он.
Вера застыла.
— Ты… ты знал?
— Мать призналась мне в ту последнюю ночь в больнице, когда я пришел к ней после ссоры. Она оступилась один раз, когда я был на вахте на севере. Она каялась, плакала… Я тогда впал в ярость. Те крики, которые ты слышала — они были не из-за денег. Я не хотел признавать чужую кровь. Я ненавидел её за предательство.
— Но почему ты… почему ты потом так изменился? — Вера не могла поверить своим ушам.
— Потому что, когда я увидел её глаза в тот день, когда вернулся от Елены… я понял. Мария не просто так оставила это письмо. Она знала, что я — единственный, кто может спасти эту душу. И знаешь, что самое странное? Алиса стала мне дороже вас двоих. Может, потому что она — моё единственное настоящее испытание на человечность. Я полюбил её не за кровь, а за то, что она спасла меня от самого себя.
Степан посмотрел на окна второго этажа, где спала Алиса.
— Но есть кое-что еще, Вера. То, чего не знала даже твоя мать.
Интрига закручивалась всё туже.
— Что еще? — прошептала Вера.
— Тот «дядя из-за границы» с наследством… Это был не её родственник. Это был биологический отец Алисы. Он прислал эти документы Марии перед родами, когда узнал о ребенке. Он был богат, но одинок. И он поставил условие: если ребенок останется в семье Степана, деньги переходят вам. Если нет — уходят в фонд. Мария обманула меня, сказав, что это «наследство рода». Она хотела, чтобы я принял ребенка ради денег, надеясь, что потом я полюблю её по-настоящему.
Степан горько усмехнулся.
— Она была очень мудрой женщиной. Она знала мою слабость к деньгам и использовала её, чтобы спасти дочь. А в итоге я получил и дочь, и деньги, но потерял покой.
— И что теперь? — спросила Вера.
— А теперь, дочка, самое печальное. Биологический отец Алисы умер месяц назад. Его адвокаты ищут её. Они хотят забрать её в Европу, чтобы она вступила в полное владение его империей. И по закону я не имею на неё прав — я не вписан в свидетельство как отец, Мария настояла на прочерке, чтобы «не осквернять мой род».
