После того как Тарас настойчиво повторил своё, я всё‑таки уступила.
— Оксана, это же Нина. Она просто хочет помочь. Не выдумывай лишнего, — убеждал он.
Я решила не спорить. Однако довольно скоро начала замечать странности: после её приходов из кладовой понемногу пропадали продукты. Сперва исчез дорогой кофе. Чуть позже — несколько банок тушёнки. А затем куда‑то делась и пачка стирального порошка.
Мне упорно не хотелось допускать мысль, что Нина может брать что‑то без спроса.
Однажды я аккуратно поинтересовалась у мужа:
— Тарас, ты не видел оливковое масло, которое мы покупали на прошлой неделе?
— Нет, я туда даже не заходил. А что случилось, его нет?
— Нет. И не только его. Там вообще всё будто растворяется: сахар, мыло…
Он лишь равнодушно повёл плечами:
— Может, ты просто не замечаешь, как всё заканчивается? Не раздувай из мухи слона.
Но я чувствовала: дело вовсе не в моей забывчивости.
В её следующий визит я решила проследить. Мы сидели в комнате, разговаривали, когда Нина вдруг сказала, что пойдёт «вымыть руки». Её отсутствие затянулось подозрительно надолго.
И тут до меня донёсся тихий скрип двери — именно той, что вела в кладовую.
Когда она вернулась, её сумка выглядела заметно тяжелее.
— Нина, вы уже собираетесь? Давайте помогу донести сумку, — произнесла я, не отводя взгляда.
— Ой, не нужно, Оксана, там всего лишь старые газеты, взяла для хозяйства, — поспешно ответила она и быстро направилась к выходу.
Вечером я сразу проверила кладовую. Не досчиталась трёх банок грибов, упаковки дорогого чая и двух бутылок масла.
Это уже переходило все границы.
На следующий день я сказала Тарасу прямо:
— Твоя Нина уносит продукты из нашего дома.
— Оксана, ну зачем ей это? — с раздражением отозвался Тарас. — У неё есть деньги, мы и так ей помогаем.
Я посмотрела на него, понимая, что сейчас придётся объяснять то, в чём сама до конца не уверена…
