Пока Марина помогала матери на кухне, разбирая продукты и готовя легкий ужин, отец отвел ее в сторону. Его лицо было бледным, а глаза выражали глубокую тревогу.
Он выглядел очень плохо, гораздо хуже, чем обычно. Марина почувствовала, как ее сердце сжимается от предчувствия беды. В воздухе витало что-то тяжелое, невысказанное.
— Мариночка, мне нужно кое-что тебе рассказать, — начал он, его голос дрожал, а руки мелко подрагивали. — Пока не стало слишком поздно. Я не знаю, сколько мне осталось, но ты должна знать правду. Это касается Кристины. Это очень давняя история, и я не хотел, чтобы она когда-либо всплыла, но теперь… теперь я не могу молчать.
Марина замерла, ее взгляд был прикован к отцу. Она видела, как ему тяжело даются эти слова, как он борется с собой. Она кивнула, призывая его продолжать, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Кристина… она не моя родная дочь, — прошептал отец, и эти слова обрушились на Марину, как снежная лавина. Мир вокруг нее пошатнулся. Она не могла поверить своим ушам. Все ее детство, все воспоминания о сестре, о семье — все это вдруг оказалось под вопросом.
— Много лет назад, когда мы с твоей мамой были молоды, у нас были проблемы с зачатием. Мы очень хотели детей, но ничего не получалось. Анна Сергеевна, твоя мама, была в отчаянии. Она… она пошла на обман. Инсценировала беременность и «усыновила» младенца, которого ей подкинули знакомые. Этим младенцем была Кристина. Это было очень давно, еще до твоего рождения. Мы тогда жили в другом городе, и никто ничего не знал.
Отец рассказал, что узнал правду случайно, много лет спустя, найдя старые документы. Он был потрясен, но поклялся хранить тайну ради семьи, ради мира в доме. Он любил Кристину, как свою, но всегда чувствовал, что она «другая».
В ней всегда было что-то чужое, что-то, что не давало ему почувствовать с ней настоящую связь. Он также признался, что у Кристины есть врожденное заболевание крови, редкое и очень опасное, которое проявится в зрелом возрасте и потребует дорогостоящего лечения.
Он всегда копил деньги на ее лечение, откладывал каждую копейку, лишая себя многого, но теперь… эти деньги исчезли. Он не знал, куда они делись, но подозревал самое худшее. Его голос прервался, и он закашлялся, прижимая руку к груди.
Марина была потрясена. Вся ее жизнь, все ее представления о семье, о сестрах, о родителях — все рухнуло в одно мгновение.
Она вспомнила, как Кристина всегда была любимицей матери, как ей всегда все прощалось, как она всегда получала все самое лучшее. Она начала подозревать, что Кристина знала или догадывалась о своем происхождении, и что ее эгоизм, ее отстраненность, ее постоянное стремление к роскоши и независимости были следствием этого знания.
Исчезновение денег на лечение вызывало у нее тревогу, но она не могла поверить, что Кристина могла быть настолько подлой, чтобы украсть деньги, предназначенные для ее собственного спасения.
