В этот момент отцу стало совсем плохо. Он схватился за сердце, его лицо стало пепельно-серым, а дыхание прерывистым. Марина, забыв обо всем, бросилась к нему, вызвала скорую. Пока они ждали, он передал ей старую, резную шкатулку, которую всегда хранил в своем кабинете, под замком.
— Разберись во всем, Мариночка, — прошептал он, его глаза были полны боли и отчаяния. — Ты единственная, кому я могу доверять. Только ты. И позаботься о маме. Он сжал ее руку, и в его взгляде читалась мольба, которую Марина никогда не забудет.
Отца госпитализировали в тяжелом состоянии. Марина проводила дни и ночи в больнице, ухаживая за ним, разговаривая с врачами, пытаясь найти хоть какую-то надежду. Она чувствовала себя опустошенной, но должна была держаться ради родителей.
Кристина звонила из Дубая, выражала дежурное сочувствие, но не спешила возвращаться. Она говорила, что у них с Вадимом важные дела, что она не может все бросить и прилететь. Марина слушала ее, и в ее сердце росла холодная, ледяная пустота. Она понимала, что Кристина никогда не изменится, и что ее слова — лишь пустая формальность.
Однажды ночью, когда отец уснул, Марина открыла шкатулку. В ней она нашла старые, пожелтевшие письма, фотографии, медицинские документы.
Среди них — свидетельство о рождении Кристины, где в графе «родители» стояли совершенно чужие имена. И медицинская карта, подтверждающая редкое генетическое заболевание крови, которое требовало дорогостоящего лечения.
Также она нашла выписки со счетов, где были отложены деньги на лечение Кристины, и увидела, что эти счета опустошены. Все до копейки. Сердце Марины сжалось от боли и негодования. Это было не просто предательство, это было чудовищное преступление.
Марина попыталась поговорить с матерью. Анна Сергеевна, ослабленная и подавленная, впала в истерику. Она умоляла Марину не разрушать семью, не ворошить прошлое.
Она призналась, что Кристина всегда была ее «ошибкой», но она любила ее, как свою. И именно Кристина, несколько лет назад, случайно найдя документы, узнала правду. С тех пор она начала шантажировать мать, требуя деньги, угрожая раскрыть тайну и опозорить семью.
Мать, боясь потерять Кристину, отдавала ей все сбережения, включая те, что были отложены на лечение отца. Она отдала все, что у них было, лишь бы сохранить видимость благополучия, лишь бы Кристина не ушла. Ее слова были полны отчаяния и страха, и Марина поняла, что мать была такой же жертвой, как и отец.
Кристина вернулась из Дубая, когда состояние отца стало критическим. Она прилетела на частном самолете, с Вадимом, и сразу же потребовала свою долю наследства, не проявляя никакого сочувствия к отцу.
Она вела себя высокомерно, словно приехала на деловую встречу, а не к умирающему родителю. Ее глаза были холодными и расчетливыми, в них не было ни капли сострадания. Она была готова разорвать семью на части ради денег.
Марина, не выдержав, решила раскрыть Кристине, что знает всю правду. Она показала ей документы, выписки со счетов, свидетельство о рождении. Кристина сначала отрицала, затем впала в ярость, обвиняя Марину в зависти и злорадстве.
Она кричала, что это ее право, так как «эти старики» ей ничего не дали, кроме лжи. Она говорила, что никогда не чувствовала себя частью этой семьи, и что всегда знала, что она «другая», что она не принадлежит им.
Она чувствовала себя обманутой, преданной, и ее гнев был направлен на всех, кто, по ее мнению, был виноват в ее несчастье. Ее слова были полны яда и ненависти, и Марина поняла, что перед ней не сестра, а чудовище.
