Сердце кольнуло так сильно, что я едва не вскрикнула. Мой Марк видел эти документы. Он знал, куда меня хотят отправить. И он молчал.
Вечером того же дня Марк пришел домой с букетом моих любимых хризантем.
— Мам, давай завтра съездим посмотрим то место? Тебе понравится, обещаю. Кристина договорилась об экскурсии.
Я посмотрела на цветы. Они пахли осенью и увяданием.
— Хорошо, Марк. Мы съездим.
Глава 6: Поездка в один конец
Утро шестого дня было туманным. Мы ехали долго. Я снова на заднем сиденье. Кристина впереди, она весело обсуждала, какие занавески лучше подойдут в их будущую гостиную, которую они купят на деньги от моего дома.
Мы приехали. Здание было еще хуже, чем на фото. Серый бетон, облупившаяся краска, люди с пустыми глазами, сидящие на скамейках у входа.
Марк вел меня под руку, и я чувствовала, как его ладонь дрожит.
— Тут… тут чистенько, мам, — выдавил он, глядя в пол.
Администратор, сухая женщина в белом халате, начала расписывать преимущества. Я не слушала. Я смотрела на Кристину. Она сияла. Она уже видела здесь мою подпись.
— Ну что, Вера Николаевна? Подпишем бумаги сейчас или после обеда? — спросила она, доставая ручку.
Я посмотрела на сына.
— Марк, посмотри на меня. Ты правда хочешь, чтобы я доживала здесь? Среди этой серости и чужого горя?
Марк открыл рот, хотел что-то сказать, но Кристина деликатно, но твердо сжала его плечо.
— Мам… это ведь временно. Пока мы не встанем на ноги. Ты же сама видишь, как нам сейчас тяжело.
В этот момент я всё поняла. Не было никакой интриги. Не было никакого «временно». Было просто желание избавиться от лишнего свидетеля их совести.
Глава 7: Горький финал
Я не подписала бумаги. Я сказала, что мне нужно время до завтра — до дня моего отъезда.
Весь вечер в квартире царило ледяное молчание. Кристина не скрывала своего бешенства. Марк закрылся в ванной и долго не выходил.
Утром седьмого дня я собрала чемодан. Марк должен был отвезти меня на вокзал.
— Я подожду в машине, — бросила Кристина, выходя из квартиры. Её глаза обещали мне войну.
Мы с Марком остались вдвоем в прихожей.
— Прости, мам, — прошептал он. — Я не хотел, чтобы так вышло. Она… она просто очень хочет семью.
— А я, Марк? Что хочешь ты?
Он не ответил. Он просто взял мой чемодан и пошел к лифту.
На вокзале было людно и шумно. Тот же перрон, тот же ветер. Только теперь внутри меня была выжженная пустыня.
— Поезд через десять минут, — сказал Марк, переминаясь с ноги на ногу. — Позвони, как доедешь.
Я обняла его. В последний раз вдохнула запах его куртки — запах моего мальчика, которого больше не существовало. В его руках не было силы, в его объятиях не было тепла.
— Марк, — сказала я тихо. — Я не буду продавать дом. Я оставлю его тебе в наследство. Когда-нибудь. Но сейчас я вернусь туда и запру дверь. Не потому, что мне жалко денег. А потому, что это единственное место, где я всё еще помню тебя другим.
Он промолчал. Поезд подошел к платформе, окутав нас паром.
