Елена чувствовала, как внутри нее что-то окончательно твердеет. Она начала планировать отпуск — впервые в жизни в одиночку.
Но жизнь, как это часто бывает в больничных палатах, распорядилась иначе.
В одну из смен Елене стало плохо. Резкая боль за грудиной, потемнение в глазах. Коллеги среагировали мгновенно. Реанимация, капельницы, диагноз — обширный инфаркт. Организм, который годами работал на износ, просто выключился.
Она лежала в той самой больнице, где проработала всю жизнь. Только теперь она была по другую сторону капельницы.
Михаил пришел на второй день. Он выглядел растерянным, но не столько от горя, сколько от бытовой беспомощности.
— Лен… ну как ты так? Врачи говорят, долго лежать будешь. А дома… там Артем с Алиной поругались. Она говорит, что не нанималась за всеми убирать. А мне даже надеть нечего — все рубашки в корзине грязные. Ты бы сказала врачу, может, тебя пораньше выпишут? Нам же без тебя никак.
Елена смотрела на него через прозрачную маску кислорода. Она видела его губы, слышала слова, но они долетали до нее, как через толщу воды. Он не спрашивал про ее сердце. Он спрашивал про свои рубашки.
Через неделю ее перевели в общую палату. К ней пришел сын. Артем принес пакет апельсинов — неочищенных, хотя знал, что матери сейчас трудно двигать руками.
— Мам, ты поправляйся. Но ты представь, Алина ушла к матери. Сказала, что не может жить в свинарнике. А отец… он совсем сдал. Пьет целыми днями, ест лапшу быстрого приготовления. Дома находиться невозможно. Возвращайся скорее, мы всё осознали. Честно.
Елена закрыла глаза. «Мы всё осознали». Эти слова должны были согреть, но они ощущались как соль на рану. Они осознали не ценность ее души, а удобство ее присутствия.
Выписка состоялась через месяц. Елена стояла на крыльце больницы, вдыхая свежий воздух. За ней должен был заехать Михаил, но он позвонил и сказал, что у него «что-то с машиной, вызывай такси, деньги на тумбочке в прихожей».
Елена вызвала такси. Но назвала водителю не свой домашний адрес.
Она поехала в небольшую деревню, за триста километров от города. Там стоял заброшенный домик ее родителей, который она все никак не решалась продать.
Дом встретил ее тишиной и запахом сухой травы. Она протопила печь, долго сидела, глядя на огонь. Телефон разрывался от звонков.
Сначала звонил Михаил — требовал ужина. Потом Артем — спрашивал, где лежат его ключи от гаража. Потом Алина — возмущалась, что свекровь не берет трубку, когда «семье плохо».
Елена выключила телефон.
Она прожила в деревне три месяца. Научилась печь хлеб, слушать тишину и спать по десять часов. Ее сердце заживало, но на нем остался грубый рубец — не только от инфаркта, но и от понимания.
