Оказалось, свекровь когда-то получила её по льготе, а потом провернула серию продаж через подставных лиц, чтобы в итоге «продать» её собственному сыну по рыночной цене.
— Она просто выкачивает из нас деньги, — шептала Настя, глядя на бумаги. — Мы платим ипотеку банку, а банк переводит деньги посреднику, который отдает их ей. Илья платит матери за квартиру, которая и так должна была быть его.
Часть III: Обрушение стен
Развязка наступила в пятницу. Инга Кирилловна сидела на кухне и царственно пила чай из парадного сервиза.
— Я решила, Илья, — провозгласила она, когда сын вошел в комнату. — Я остаюсь. Загородный дом я продаю, а жить буду здесь. Это справедливо, ведь я дала тебе базу для жизни.
— Базу? — Настя вошла на кухню и положила перед ними архивную выписку. — Ты продала сыну квартиру втридорога через махинации. Ты заставила его влезть в долги на двадцать лет, чтобы класть эти деньги себе в карман.
Илья побледнел, вчитываясь в документ.
— Мама… это правда? Тот «продавец», старый знакомый… это был твой человек?
Инга Кирилловна даже не смутилась.
— Я учила тебя ответственности! Деньги должны оставаться в семье. Я буду делать здесь, что хочу, и вы оба будете мне благодарны!
Но она просчиталась. Настя уже проконсультировалась с юристом. Сделка была проведена с нарушениями — подпись доверенного лица на одном из этапов оказалась просроченной. Настя подала заявление на аннулирование сделки и признание её мошеннической.
Часть IV: Горький финал
Судебные тяжбы длились год. Они разрушили всё. Сделку признали ничтожной, но это повлекло за собой арест квартиры и огромные штрафные санкции для Ильи как для формального участника схемы.
Ипотеку закрыли, но семье пришлось выплатить банку колоссальную разницу. Квартира ушла с молотка за долги.
Илья не выдержал давления. Он не смог простить жене того, что она «разрушила семью», и не смог простить матери того, что она его предала. Он уехал вместе с Ингой Кирилловной в её старый загородный дом, который так и не успели продать.
Прошло два года.
