Она готовила еду только на себя. Однажды вечером она застала Александра на кухне. Он пытался дрожащими руками открыть консервную банку.
— Помочь? — холодно спросила она.
— Нет, не надо, — прохрипел он. — Я сам.
Он посмотрел на неё, и в его глазах Елена увидела такую бездну отчаяния, что на мгновение ей захотелось подойти и обнять его. Но в памяти тут же всплыл звон разбитой вазы, его ледяное «я люблю её» и та унизительная жизнь за замком. Она развернулась и ушла в свою комнату.
Часть 4. На пепелище
Шло время. Александр Петрович пытался вернуться к работе, но университет деликатно попросил его уйти на пенсию.
Светило науки больше не светило — он путал даты, забывал имена коллег, его лекции превратились в бессвязный шепот. Ректор, тот самый «верный друг», быстро нашел ему замену.
Теперь Александр целыми днями сидел в своей комнате или бродил по квартире, натыкаясь на вещи, которые когда-то выбирала Елена. Он стал просить прощения. Сначала робко, потом — со слезами.
— Лена, я был безумцем. Я всё понял. Это было помутнение… Прости меня, ради всего святого. Давай начнем сначала? Мы ведь столько прошли вместе.
Елена Николаевна откладывала книгу и смотрела на него — чужого, разбитого старика.
— Начать сначала, Саша? — спокойно спрашивала она. — А куда деть тот год? Куда деть Алину, которая спала на моих простынях? Куда деть слова, которыми ты меня уничтожал? Ты не меня просишь простить, ты просишь вернуть тебе комфорт. Тебе нужна нянька, кухарка и сиделка в одном лице.
— Нет, я люблю тебя! — вскрикивал он.
— Ты любишь только себя. Тогда — молодого и успешного, сейчас — больного и брошенного.
Однажды ночью Александр Петрович умер. Тихо, во сне. Елена нашла его утром. Она не кричала, не билась в истерике. Она вызвала все необходимые службы и позвонила сыну.
Дмитрий приехал на похороны. Они стояли вдвоем у могилы. Коллег было мало — научный мир быстро забывает тех, кто перестал быть полезным.
— Мам, ты как? — Дима обнял её за плечи. — Может, переедешь ко мне? Или я к тебе вернусь?
— Нет, сынок. Оставайся там. Тебе нужно строить свою жизнь.
— А как же ты? Одна в этой огромной квартире…
— Я не одна, — Елена посмотрела на серое небо. — Со мной мои книги, мои воспоминания до того, как всё рухнуло. И, знаешь… мне наконец-то дышится легко.
Финал
После похорон Елена Николаевна вернулась домой. Она первым делом вызвала мастера и попросила снять все замки с межкомнатных дверей. Потом она собрала все вещи Александра — одежду, рукописи, бритвенные принадлежности — и вынесла их на свалку.
Она осталась в своей прекрасной двухкомнатной квартире в сталинском доме. Вечерами она заваривала чай и садилась в кресло под старинным торшером. Тишина больше не давила на неё, она была её союзницей.
Но была одна деталь, которая не давала ей покоя. В ящике стола Александра она нашла маленькую записную книжку Алины.
Там не было стихов или любовных признаний. Там был четкий список — какие лекарства пить Александру, какие продукты он не любит, когда у него лекции и какие архивы нужно запросить для его новой книги.
Девушка, которую Елена считала хищницей, на самом деле искренне заботилась о нем. Она действительно любила этого стареющего профессора, не требуя ничего взамен.
Елена Николаевна закрыла блокнот и долго смотрела в окно. Она поняла, что в этой истории не было абсолютных злодеев и невинных жертв. Были просто люди, которые искали счастья и разрушили всё вокруг.
Она не стала выбрасывать этот блокнот. Она положила его в самую дальнюю секцию шкафа.
Поучительность этой истории горька, как полынь. Жизнь нельзя «переиграть» или «начать с чистого листа» без последствий. Каждое предательство оставляет шрам, который не заживает даже после смерти обидчика.
Елена Николаевна осталась победительницей в битве за квартиру и статус, но цена этой победы — выжженное сердце и одиночество среди теней прошлого.
Она получила тишину, о которой мечтала, но в этой тишине теперь навсегда поселился призрак человека, которого она любила двадцать шесть лет и ненавидела всего один год. И этот год оказался весомее всей предыдущей жизни.
