Потом «с зарплаты отдадим» незаметно трансформировалось в «спасибо, выручила».
Затем пошли более серьезные вещи.
— В школе собирают на поездку в заповедник. Мы сейчас вообще не вывозим, кредит за машину задавил. Неужели Поля дома останется, когда весь класс поедет?
И я платила. Шла в банк, снимала отложенные «на черный день» деньги и отдавала. Потому что не могла видеть, как Полинка прячет глаза, когда подружки обсуждают будущие экскурсии.
Детский стыд — самый едкий. Он въедается в память на десятилетия, формируя комплекс неполноценности. Я хотела уберечь её от этого ощущения «второго сорта».
Постепенно я полностью взяла на себя гардероб внучки. Потом — кружок рисования. Потом — услуги стоматолога.
Оксана и зять принимали это как должное. Более того, они перестали даже спрашивать, сколько что стоит. Просто присылали ссылку на товар или номер карты для оплаты дополнительных занятий.
— Бабушка, а почему мама говорит, что у нас нет денег на новые фломастеры, а сама вчера купила себе пятую сумочку? — как-то спросила Полина, придя ко мне после школы.
Я тогда промолчала. Сделала вид, что не услышала. Но внутри кольнуло: ребенок всё видит. Она уже понимает, что приоритеты в её доме расставлены не в её пользу. И бабушка — это единственный способ получить то, что родители считают «второстепенным».
Но фраза в кафе — «ей все равно больше не на что» — стала финальным аккордом. Значит, по их мнению, в 61 год жизнь заканчивается?
Значит, у меня не может быть желания поехать в санаторий, обновить старое пальто или просто отложить деньги на спокойную старость, чтобы не стать для них же обузой через десять лет?
Я допила свой чай, встала и вышла из кофейни, так и не обнаружив своего присутствия.
Часть 2. Эксперимент
На следующей неделе раздался привычный звонок.
— Привет, мам! — голос Оксаны был бодрым и требовательным. — Слушай, там в школе объявили набор в секцию большого тенниса. Поля загорелась. Нужно купить ракетку, форму и оплатить первый квартал. Я тебе в мессенджер скинула реквизиты школы и ссылку на спортивный магазин. Сделай сегодня, а то места разберут.
Я глубоко вдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.
— Знаешь, Оксана, я не смогу это оплатить.
В трубке повисла тишина. Такая густая, что казалось, её можно резать ножом.
— В смысле? — наконец выдавила дочь. — У тебя что, карты заблокировали? Или ты приболела?
— Нет, я здорова. И карты в порядке. Просто у меня закончился лимит на ваши расходы. Я решила, что мне есть на что тратить деньги. Например, я купила себе путевку в санаторий в Карелию. На три недели.
— Путевку? В Карелию? — Оксана почти закричала. — Мам, ты в своем уме? Какой санаторий? У ребенка теннис! У нас ипотечный платеж вырос! Ты понимаешь, что ты сейчас лишаешь внучку мечты?
— Мечты лишают её родители, которые тратят деньги на ерунду вместо того, чтобы планировать бюджет дочери. Полина — ваша ответственность. Моя ответственность — прожить остаток жизни не в нищете.
— Ты эгоистка! — выплюнула Оксана и бросила трубку.
