Впереди маячили выходные, и по уже сложившейся традиции все собирались отправиться к ней на дачу — перекапывать грядки и заниматься рассадой.
Ярина, измотанная бесконечными дедлайнами и ночными пробуждениями из-за прорезывающихся зубов у младшего, впервые позволила себе восстать против привычного порядка.
— Александр, я не поеду, — твёрдо произнесла она вечером. — У меня совсем нет сил. Хочу просто выспаться и сводить детей в парк. Съезди сам, помоги маме.
Черты мужа мгновенно застыли.
— То есть ты решила не помогать моей матери?
— Я всего лишь прошу отдыха в свои законные выходные. У меня спина разламывается.
— Прекрасно, — процедил Александр, едва разжимая зубы.
Наутро, когда Ярина попросила перевести ей деньги на продукты и оплату детского сада (её зарплата уже ушла на коммунальные счета и одежду детям), Александр ответил сухо:
— Денег нет.
— Как это нет? Ты же вчера получил премию, мы планировали купить…
— Планы поменялись, — резко оборвал он. — Раз ты такая независимая и игнорируешь мою семью, справляйся сама.
Всю следующую неделю он не дал ей ни гривны, демонстративно принося домой деликатесы исключительно для себя. Этот финансовый нажим сломил Ярину. Ради детей и ради хрупкого мира в доме ей пришлось переступить через гордость, попросить прощения у свекрови — хотя своей вины она не чувствовала — и покорно отправиться на эту ненавистную дачу в следующие выходные. Александр торжествовал: он нащупал её самое болезненное место.
Их жизнь всё больше напоминала абсурдный спектакль. Снаружи — благополучная семья, а внутри — глухая стена отчуждения, манипуляций и тотального контроля со стороны свекрови.
Однажды вечером, уложив детей, Ярина решилась на отчаянный шаг. Она заварила чай, села напротив Александра на кухне и, не отводя взгляда, тихо произнесла:
— Александр, так дальше нельзя. Наш брак трещит по швам. Мне тяжело, я словно задыхаюсь. Мне страшно так жить. Я не чувствую от тебя ни любви, ни поддержки. Пожалуйста, давай обратимся к семейному психологу. Я нашла хорошего специалиста, он поможет нам разобраться…
Александр перебил её и расхохотался — громко, откровенно насмешливо.
— К психологу? Ты серьёзно? Мама была права: тебе от безделья всякая ерунда в голову лезет.
— Причём здесь твоя мама?! — голос Ярины предательски дрогнул. — Я говорю о нашей семье!
— А при том! — Александр резко поставил чашку на стол. — Она сразу сказала, что все эти психологи — шарлатаны, выкачивающие деньги из таких истеричек, как ты. Ни к какому мозгоправу я не пойду. Проблема не во мне, а в твоём вечном недовольстве!
— В моём недовольстве?! — Ярина уже не могла удержать слёзы. Плотина, которую она выстраивала годами, дала трещину. — Я десять лет жду, когда ты хоть раз, хоть единственный раз встанешь на мою сторону! Твоя мать унижает меня при детях, вмешивается в нашу постель, в наши деньги, а ты ей поддакиваешь! Почему ты никогда меня не защищаешь? Я ведь твоя жена!
На кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Александр медленно поднялся со стула. Его лицо перекосилось от ярости. Он смотрел на Ярину сверху вниз — во взгляде не осталось ни тепла, ни любви, лишь холодное, надменное превосходство.
— Запомни раз и навсегда, — чеканя каждое слово, п
