— Выбросила? — переспросил он охрипшим голосом. — Кристина, этот медведь… его мне подарила Дарина. Она купила его на свои первые карманные гривны в первом классе и вручила мне на день рождения. Я семь лет носил его с собой.
Кристина с досадой закатила глаза и, отложив помаду, нетерпеливо вздохнула.
— Ну вот, опять трагедия на ровном месте! — бросила она. — Это всего лишь дешевая пластиковая безделушка. Если мы начинаем новую жизнь, пора отпускать прошлое и все эти сентиментальные привязанности. Я ведь старалась для нас!
Дмитрий ничего не ответил и вышел из квартиры. Именно в то утро его впервые пронзила мысль: Кристина обесценила не просто старую вещь. Одним движением она перечеркнула его воспоминания, его чувства, любовь его ребенка. Будто прошлась по сердцу тяжелыми, грязными ботинками — и даже не заметила этого. И Дмитрий с тревогой осознал, что в этой «красивой и легкой» реальности нет места ничему настоящему и глубокому.
Решающая точка, после которой всё изменилось, настала уже в следующие выходные. Дмитрий снова находился у Кристины. Всё выглядело безупречно: разговоры о совместном будущем, планы на отпуск, лёгкая атмосфера. И вдруг зазвонил её телефон. На экране высветилось: «Мама». Дмитрий знал, что Галина живёт одна в другом городе, здоровье у неё слабое, из дома она выходит редко.
Кристина даже не подумала выйти в другую комнату и ответила при нём. В ту же секунду её мягкий, почти ласковый голос, которым она только что обращалась к Дмитрию, стал резким и холодным.
— Мама, ну что ещё? — раздражённо произнесла она в трубку. — Я же говорила, у меня нет времени слушать про твои таблетки и давление! Я тебе не бесплатная сиделка, у меня, между прочим, своя жизнь! Вызови такси, сходи к врачу сама. Всё, не начинай, ладно?
Она резко оборвала разговор, бросила телефон на диван и… мгновенно вернула на лицо свою привычную нежную улыбку. Повернувшись к Дмитрию, который стоял словно окаменев, она пропела:
— Представляешь, как она меня выматывает своей токсичностью… Так на чём мы остановились, дорогой? Что возьмём на ужин? Суши или что-нибудь итальянское?
Дмитрий смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Осознание обрушилось на него оглушающей волной. Перед ним по‑прежнему была красивая, ухоженная женщина — но теперь он отчётливо видел за этим обликом пустоту, холодную и бездонную.
Мысли метались одна за другой. Он представил себя на месте этой больной женщины. Пройдёт десять или пятнадцать лет. Он постареет. А если вдруг серьёзно заболеет? Лишится работы, статуса, денег. И та, что сейчас клянётся в любви, так же легко и брезгливо переступит через него, как только он перестанет быть удобным праздником. Как только начнёт «грузить» её своими проблемами.
А затем перед внутренним взором Дмитрия возникла Мария. Его жена, которая три года назад, когда Любовь свалил тяжёлый инсульт, без жалоб и упрёков ухаживала за свекровью полгода. Мария ночами не смыкала глаз, кормила чужую ей женщину с ложечки, мыла её, уставшая плакала на кухне — и ни разу не произнесла: «У меня своя жизнь».
Иллюзия рассыпалась окончательно.
Дмитрий медленно поднялся с дивана. Вместо ответа о выборе ужина он посмотрел Кристине прямо в глаза и тихо, с трудом сдерживая тяжесть в голосе, спросил:
— Как ты можешь так разговаривать с родной матерью?
Кристина вспыхнула, её лицо исказилось от злости.
— Ты просто ничего не понимаешь! — выкрикнула она, переходя в атаку. — Это мои личные границы! Я не позволю вытягивать из себя энергию, она манипулирует мной!
Но Дмитрий её уже не слушал.
