— Мы не просто смешивали запахи, — продолжала Елена, протирая стойку. — Мы изучали химию эмоций. Мой отец умер в нищете, потому что ваш клан решил, что искусство можно купить и перепродать как лом. Я здесь не ради денег, Артур. Миллион пойдет в фонд, который занимается болезнями, вызванными промышленными отходами ваших заводов. Это иронично, не правда ли?
Артур почувствовал, как внутри него что-то надламывается. Он всегда считал, что мир — это шахматная доска, где он всегда играет белыми.
— Ты могла бы вернуть себе имя, — сказал он. — С твоим талантом… зачем ты здесь, в этом клубе?
— Чтобы помнить вкус дна, — ответила Елена. — Чтобы никогда не стать такой, как вы. Вы думаете, что хаос — это картина на стене. А хаос — это когда ты понимаешь, что вся твоя жизнь построена на руинах чужих судеб, и у тебя нет ничего своего, кроме чековой книжки.
Артур молча встал и пошел к выходу. Его походка уже не была такой уверенной. В ту ночь он впервые не смог уснуть, преследуемый вкусом фиалок и жженой мандрагоры.
Часть IV: Интрига ставки
Прошел месяц. Артур, к удивлению многих, начал меняться. Он закрыл несколько убыточных, но экологически грязных производств, стал замкнутым и почти перестал появляться в свете.
Миллионный чек действительно дошел до фонда, и это вызвало волну пересудов в прессе.
Елена продолжала работать в «Горизонте». Она ждала. Она знала, что такие люди, как Артур, не просто проигрывают — они ищут реванша.
И реванш наступил. Артур пришел в клуб в сопровождении своего отца — старого Виктора, человека, чьи глаза напоминали два куска нетающего льда. Виктор был тем, кто уничтожил семью Елены.
— Мой сын сказал, что ты мастер иллюзий, — голос Виктора был сухим, как треск старой кожи. — Он впечатлен твоим талантом. Но Артур молод и впечатлителен. Я же видел в этой жизни всё.
Он положил на стойку контракт.
— Здесь — документы на владение участком земли, где раньше стояло поместье твоей семьи. Сейчас там мои склады. Я готов вернуть его тебе. Но ставки будут выше.
Елена выпрямилась. Она чувствовала, как воздух вокруг становится тяжелым.
— И чего вы хотите, Виктор?
— Приготовь мне напиток, который заставит меня плакать, — старик усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого гнева. — Если я пророню хоть одну слезу — поместье твое. Если нет — ты исчезнешь. Навсегда. Ты уедешь из этой страны и никогда больше не приблизишься к моему сыну или моим делам. И ты публично признаешь, что всё, что ты сказала Артуру о своем происхождении — ложь и фантазия обиженной официантки.
Артур хотел что-то сказать, но отец остановил его резким жестом.
— Соглашайся, девочка. Или уходи сейчас.
Елена посмотрела на Виктора. Она видела в нем не человека, а воплощение той системы, которая пожирала всё живое на своем пути.
— Я принимаю вызов.
