— Мам, ты же сама твердила, что детям нужен воздух, а не этот бетонный муравейник!
Оксана с досадой захлопнула багажник своей сияющей иномарки и с усилием вытянула оттуда последнюю, неподъёмную сумку. Мария Васильевна стояла на крыльце аккуратного загородного дома, машинально вытирая ладони о передник, и с лёгкой растерянностью наблюдала за происходящим. На гравийной дорожке уже вырос целый холм из вещей: рюкзаки, пакеты с яркими коробками, свёрнутые пледы и даже внушительная портативная колонка, больше похожая на прикроватную тумбочку.
Внуки — четырнадцатилетний Артём и десятилетняя София — едва бросив бабушке формальное «привет», тут же скрылись внутри. Не прошло и минуты, как из дома раздался недовольный голос Артёма: он громко возмущался, что Wi‑Fi «нормально тянет» только на первом этаже.
— Оксаночка, я говорила о свежем воздухе, когда вы приезжали на пару дней, — мягко начала Мария Васильевна, хотя в голосе уже слышалась тревога. — Но о целом месяце речи не было. У меня и рассада, и грядки, да и давление шалит в последнее время. Я рассчитывала, что вы до воскресенья.
Оксана нетерпеливо поправила безупречную укладку и мельком взглянула на часы.
— Мам, ну пойми нас! У нас с Романом на работе аврал: годовой отчёт, проверки — одна за другой. Мы домой приходим только спать. Дети всё время в квартире, уткнувшись в экраны, бледные, как мел. Пусть поживут у тебя, окрепнут перед школой. Здесь же природа, ягоды, речка рядом. Им это только на пользу!
Мария Васильевна тяжело вздохнула. Дочь говорила быстро и напористо, словно заранее отсекая любые возражения.
— Ладно, Оксана. Но ты знаешь мои правила. Это не пансионат, мне по хозяйству помощь не помешает. И за ними смотреть надо, готовить…
— Мам, ну какая помощь? Они же отдыхать приехали! — отмахнулась Оксана, уже садясь в машину. — Каникулы всё-таки. Сваришь макароны, сосиски я привезла — в жёлтом пакете. Если что, закажи доставку из посёлка, я потом переведу деньги. Всё, мне пора, а то в пробку попаду. Целую!
Двигатель взревел, подняв пыль, и машина скрылась за поворотом. Мария Васильевна осталась одна перед грудой чемоданов. Солнце клонилось к лесу, окрашивая небо в мягкие персиковые оттенки; воздух был пропитан запахом прогретой хвои и цветущих флоксов. Тот размеренный покой, который она так бережно выстраивала после выхода на пенсию, рассыпался в одно мгновение.
Не спеша, она перенесла вещи в прихожую. Спина привычно отозвалась ноющей болью — напоминанием и о возрасте, и о недавней прополке картошки. В гостиной её встретила картина: Артём развалился на диване, не сняв кроссовок и водрузив ноги прямо на светлый ковёр, яростно листал что‑то в телефоне. София устроилась рядом, обложившись подушками, и смотрела короткие ролики — из динамика сыпались резкий смех и назойливая музыка.
— Ребята, — стараясь говорить приветливо, обратилась к ним бабушка. — Пойдёмте ужинать. Я пирожков с капустой напекла, молодую картошку с укропом сварила. Только сначала руки помойте.
Артём даже не взглянул в её сторону.
— Я это не ем. Мама сказала, что сосиски есть. Сварите лучше их. И кетчуп.
София, не отрывая глаз от экрана, скривилась:
— А я капустные пирожки терпеть не могу. Там лук. Хочу что‑нибудь сладкое. Есть шоколадные хлопья?
В груди у Марии Васильевны шевельнулось раздражение, но она привычно его подавила, решив, что дети устали после дороги. На кухне она нашла привезённые сосиски, поставила их вариться, достала хлопья и залила их молоком для Софии. Ужин прошёл почти в тишине — если не считать звуков из телефонов, которые внуки положили прямо на стол. Закончив есть, они молча поднялись и ушли обратно в гостиную, оставив после себя грязные тарелки, крошки и разлитое молоко.
Вечер незаметно перешёл в ночь. Мария Васильевна, привыкшая ложиться в десять, долго ворочалась без сна. За стеной гудел телевизор, кто‑то то и дело открывал холодильник, по дому разносился скрип половиц.
В шесть утра хозяйка уже была на ногах. Выйдя в коридор, она увидела, что свет горит во всех комнатах. В ванной на полу валялись мокрые полотенца, тюбик её дорогой мази для суставов оказался раскрыт, а содержимое размазано по раковине. На кухне было ещё хуже: столешницу покрывали липкие следы сладкого сиропа, раковина доверху забита кружками, а на полу рассыпаны фантики от конфет.
