Оксана сперва решила, что произошла какая‑то путаница или что Тарас оформил заказ и просто не успел её предупредить. Разбираться не стала — день был суматошный, сумма небольшая, да и в целом это казалось пустяком.
Но вскоре «пустяки» начали повторяться с завидной регулярностью.
Когда Галина Васильевна только поселилась у них, по инициативе Тараса оформили дополнительную карту к Оксаниному счёту. Аргумент звучал просто: так удобнее. Мама сможет купить продукты, зайти в аптеку, не таскать наличные. Тарас тогда посмотрел на жену тем самым взглядом — чуть виноватым, чуть мальчишеским, — и она, не придавая значения, согласилась. Всё выглядело разумно: обычные бытовые траты, ничего особенного.
Однако свекровь быстро освоилась. Уже через несколько недель она свободно ориентировалась в приложениях маркетплейсов, уверенно листала каталоги, складывала товары в виртуальную корзину и нажимала кнопку оплаты так легко, будто деньги на счёте были чем‑то абстрактным.
Оксана каждый раз узнавала о покупках постфактум — по уведомлениям банка.
Халат из хлопка — «старый совсем износился». Антивозрастной крем с коллагеном — «в наших аптеках такого нет, а тут нашла». Кухонные полотенца с вышивкой, которые потом перекочевали в так называемый «кабинет» и так и пролежали там нетронутыми. Книга по нумерологии. Ещё один крем — уже другой марки. Домашние тапочки на меху.
По отдельности суммы не выглядели пугающе. Но когда в октябре Оксана ради интереса сложила расходы за два месяца, цифра заставила её замереть. Она пересчитала ещё раз — аккуратно, медленно. Ошибки не было. Телефон лег на стол экраном вниз, а сама она отправилась на кухню готовить ужин — потому что иногда проще занять руки, чем сразу разбираться с мыслями.
Вечером она всё же заговорила с Тарасом. Они стояли у раковины, передавая друг другу тарелки.
— Нам нужно обсудить карту для твоей мамы, — спокойно начала она. — Там накопилась довольно крупная сумма.
Тарас посмотрел на неё внимательно, но без тени беспокойства.
— Насколько крупная?
Оксана назвала цифру.
Он помолчал несколько секунд.
— Ну она же теперь живёт с нами, — осторожно произнёс он. — Ей что‑то нужно, естественно…
— Тарас, — мягко, но твёрдо перебила Оксана. — Это только её личные покупки. Продукты и коммунальные мы оплачиваем отдельно. Это — за два месяца.
— Ей, наверное, просто скучно, — попытался он объяснить. — Новый телефон, интернет… Всё интересно.
— Я понимаю, что ей непросто, — ответила Оксана. — Но оплачиваю это я.
Он кивнул — тем самым кивком, который ничего не обещает. Спорить не стал, но и решать проблему явно не собирался. Разговор на этом закончился. Тема словно растворилась в воздухе.
Ничего не изменилось.
В ноябре Галина Васильевна открыла для себя рестораны.
Началось всё почти невинно: в середине октября Тарас сводил мать пообедать в небольшое грузинское кафе неподалёку — туда, где они с Оксаной иногда бывали по выходным. Хачапури произвели на Галину Васильевну сильнейшее впечатление. Настолько, что уже через неделю она отправилась туда одна. Предварительно позвонила, уточнила, принимают ли карты, и в будний день устроилась за столиком у окна. Как позже пересказали Тарасу знакомые, просидела она там почти полтора часа и заказала едва ли не половину меню.
Сообщение о списании средств пришло Оксане прямо во время совещания.
Затем появилось итальянское кафе — «там такая паста с грибами, просто чудо». Потом суши — «Тарасик, я впервые попробовала, почему вы меня раньше не угощали?» И снова грузинский ресторан.
Оксана больше не задавала вопросов вслух. Она просто считала. И всё чаще молчала. Молчала за ужином, молчала по вечерам, лежа в темноте рядом с Тарасом, который либо искренне не замечал её напряжения, либо предпочитал делать вид, что всё в порядке. Это молчание внутри неё росло, как вода за плотиной — тихо, незаметно, но с нарастающим давлением.
Она ещё раз пересчитала расходы за последние недели и поняла, что дальше откладывать разговор нельзя. На этот раз она собиралась говорить уже без намёков и осторожных формулировок.
