Людмила сняла трубку почти мгновенно, словно караулила звонок.
— Тарас, ты наконец поставил свою жену на место? — раздался её резкий, начальственный голос. — Мария сказала, вы там сцену устроили.
— Это Оксана, Людмила Алексеевна, — отчеканила она, не позволяя мужу даже вдохнуть. — Слушайте внимательно, повторять не собираюсь. Мы с Тарасом уезжаем тридцатого числа и вернёмся только пятого. Нас не будет дома. Приезжать бессмысленно.
— Да как ты смеешь?.. — свекровь задохнулась от возмущения. — Кто ты такая, чтобы мне указывать? Я к сыну собираюсь! К родному сыну! Это ты его настраиваешь против матери! Скупая, бессовестная! Тебе что, жалко принять семью?
— Мне жаль тратить свою жизнь на ваши прихоти! — голос Оксаны сорвался на крик. — В прошлый раз вы оставили после себя бардак, будто здесь проходил табор! Мария даже чашку за собой не вымыла! Я вам не прислуга и не домработница!
— Невоспитанная! — взвизгнула Людмила. — Тарас! Ты слышишь, как она разговаривает со мной? Если вы нас не примете, я тебя прокляну! Всё равно приедем — никуда вы не денетесь, откроете дверь как миленькие!
Внутри у Оксаны что‑то резко щёлкнуло, будто натянулась до предела стальная пружина. Гнев стал холодным и твёрдым, как камень.
— Приезжайте, — произнесла она неожиданно спокойно. — Приезжайте. Поцелуете замок на двери.
Она оборвала разговор и швырнула телефон на диван.
— Ты не можешь так поступить… — тихо сказал Тарас, глядя на неё так, словно перед ним стоял незнакомый человек.
— Могу. И если ты сейчас начнёшь жалеть их и давить на меня, я уеду с Дмитром и Софией одна. А ты оставайся, принимай гостей, слушай, какая я ужасная жена. Решай немедленно. Но потом не жалуйся на последствия.
Тридцатое выдалось хмурым, без единого луча солнца, зато без дождя. В прихожей уже стояли собранные чемоданы. Оксана натягивала сапоги, когда в дверь раздался настойчивый, требовательный звонок.
— Это они, — Тарас застыл с сумкой, где лежали лыжные ботинки. — Приехали раньше…
— Открывай, — коротко бросила она.
Замок щёлкнул. На пороге выстроилась вся компания: грузная Людмила в массивной меховой шапке, раскрасневшаяся от холода Мария, её мрачный муж с тяжёлыми баулами в руках и рядом — маленький капризный ребёнок, который ныл, переминаясь с ноги на ногу.
