Я молча подошла к журнальному столику и, не говоря ни слова, швырнула испачканную блузку Юлии прямо на колени.
— Объясни, пожалуйста, что это значит? С каких пор ты хозяйничаешь в моём шкафу?
Она даже не подняла глаз — продолжала листать ленту в телефоне, будто речь шла о какой‑то мелочи.
— Да ладно тебе. Мне нужно было прилично выглядеть на собеседовании. Твои наряды всё равно пылятся без дела. Ты же почти никуда не выбираешься.
Тарас мгновенно вскочил и встал перед ней, словно заслоняя от удара.
— Мам, ну серьёзно? Ты раздуваешь скандал из-за какой-то тряпки. Я тебе новую куплю, если уж так принципиально.
Я перевела взгляд на Богдана. Он устроился на диване с планшетом и с усердием изображал полное отсутствие интереса к происходящему.
— Богдан! — окликнула я.
Он нехотя оторвался от экрана.
— Наталия, перестань придираться к девочке. Она сирота, её бабушка растила. Ей не хватает заботы и тепла. Будь выше этого, ты ведь взрослая женщина.
— Родные люди не шарят по чужим вещам без разрешения, — тихо, но твёрдо ответила я.
— Ты вечно всем недовольна! — вспыхнул он. — Дай детям спокойно жить.
В тот момент я остро ощутила себя посторонней в собственной квартире. Мои слова ничего не значили, мои границы словно не существовали.
Через несколько дней я вернулась домой раньше — деловую встречу отменили буквально в последний момент. Никому не сообщая, заехала в супермаркет, купила продукты и направилась домой. В прихожей стояла тишина. Я разулась, повесила плащ. Из гостиной доносились приглушённые голоса.
Я осторожно шагнула по коридору и остановилась, услышав знакомый тембр.
— Мама говорила, что эта квартира ей наполовину принадлежит, — голос Юлии звучал совсем иначе: жёстко, уверенно, без привычной ленцы.
Небольшая пауза — и она продолжила:
— Просто тогда она не стала судиться за наследство с вашей недотрогой. Так что я здесь не просто так. У меня есть основания.
У меня пересохло во рту. Мама? Значит, Оксана жива. Моя сестра никуда не исчезала. Она просто исчезла из нашей жизни, оставив больную мать на моих руках. А теперь отправила дочь — за квадратными метрами.
Но следующая реплика заставила меня буквально врасти в пол.
— Знаю, Юлечка, — голос Богдана стал сладким, приторным. — Твоя мама всё подробно мне рассказала, когда мы созванивались весной.
Он знал. С самого начала знал.
— Только не дави на Наталию слишком резко, — продолжил он уже тише. — Всё нужно делать постепенно.
