…восемьдесят тысяч гривен — те самые, что я тогда без раздумий внесла в общий первый взнос.
Ночью Олег вернулся поздно. Молча разделся и лёг рядом, будто между нами ничего не изменилось. От его волос тянуло сладкими, навязчивыми духами — не моими. Я лежала, не смыкая глаз, и разглядывала потолок. Насчитала семь трещин. Одна, длинная, тянулась от угла к люстре, и в полутьме казалось, что она медленно ползёт дальше.
Как я могла столько лет жить рядом и не замечать очевидного? Или замечала — и делала вид, что всё нормально?
В субботу он явился с цветами. Семь роз, обёрнутых в целлофан из круглосуточного киоска у метро. Я узнала упаковку сразу — помятая плёнка с яркой надписью «Цветы 24/7». Юлии он покупал композиции из салона по четыре тысячи. А мне — так.
— Это тебе, Оксан, — сказал он, выкладывая букет на стол. — Без повода. Соскучился.
Он улыбался теми самыми мягкими глазами, в которые я когда‑то влюбилась на свадьбе двоюродного брата. Мне было двадцать восемь. Он тогда путался в шагах, наступал мне на ноги и смеялся, как мальчишка.
На секунду сердце дрогнуло. А вдруг я всё накрутила? Вдруг одумается? Говорят же, мужчины иногда сбиваются с пути, но возвращаются. Двадцать четыре года брака — это ведь не шутка.
А потом в памяти всплыли его слова: «бабка в халате», «только борщи варит». И сумма — сто двадцать две тысячи четыреста гривен.
— Спасибо, — ответила я ровно и поставила розы в вазу.
Он обнял меня сзади. От рубашки пахло тем же приторным ароматом. Он даже не попытался его перебить.
Весь вечер Олег был подчеркнуто заботливым: перемыл посуду, заварил мне чай, уселся рядом на диван, притянул к себе. Почти как раньше, в съёмной однушке, где мы по субботам смотрели фильмы и делили один плед на двоих.
— Оксан, я подумал… Может, на майские махнём куда‑нибудь? На базу отдыха. Как в молодости.
Голос ласковый, ладонь тёплая на моём плече, взгляд честный. И так хотелось поверить, что я лишь кивнула. Вдруг правда всё можно вернуть?
В воскресенье он сообщил, что поедет к матери. Я проверила. Свекрови позвонила сама — поздоровалась, расспросила о здоровье и невзначай уточнила:
— Олег к вам заезжал?
— Нет, не видела его, — удивилась она.
Вот и «как раньше». Вот и база отдыха.
В понедельник он вернулся раздражённый.
— Оксан, выручи. Нужно восемьдесят тысяч гривен. Срочно, до пятницы. На рабочий проект.
— Что за проект? — спросила я спокойно.
— Производственный. Начальство давит, бюджет урезали, нужно оплатить закупки. Потом с премии всё компенсирую.
Он нервно вращал перстень на мизинце — тот самый, с гравировкой «навсегда». Крутил и не замечал, что я наблюдаю.
— Какие закупки конкретно? — уточнила я уже тоном бухгалтера.
— Ну что ты начинаешь? Я же не контролирую, куда ты свои деньги тратишь.
В его голосе впервые прозвучало раздражение. Раньше ему нечего было скрывать.
Я открыла ноутбук и зашла на сайт ювелирного магазина, где он заказывал Юлии браслет. В разделе новинок висело массивное колье — семьдесят восемь тысяч гривен. Тяжёлое, с крупными камнями. В его вкусе — чтобы выглядело солидно.
Восемьдесят тысяч «на проект».
— Хорошо, — сказала я после паузы. — Я подумаю.
Он ушёл в комнату, включил телевизор. Я осталась на кухне. Пальцы сжались так, что побелели костяшки. В тишине отчётливо гудел холодильник. Этот монотонный звук будто заполнил всё пространство — кухню, квартиру, двадцать четыре года моей жизни.
Утром я набрала Олену.
— Мне нужен один день. Завтра в обед я приду к вам в офис.
— Зачем? — насторожилась она.
— Принесу Олегу домашний обед.
Пауза.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Я буду на месте, — тихо сказала Олена.
Два дня я готовилась. Распечатала переписку — двадцать три страницы скриншотов. Сделала выписку по карте, подчеркнула траты: рестораны, подарки, цветы. Итог вывела красным маркером — 122 400 гривен. И добавила заявление на развод — три экземпляра, заверенные нотариусом.
Все бумаги сложила в обычную серую папку — такую же, какие пылятся у нас в шкафу на работе.
В среду я надела свой лучший костюм — серый, приталенный, который обычно берегла для важных переговоров. Уложила волосы, накрасила губы — впервые за последние полгода. Из зеркала на меня смотрела женщина, которую Олег называл «бабкой в халате». Ни бабка. Ни в халате. И уж точно не безмолвная.
В пластиковый контейнер я аккуратно уложила котлеты, салат, хлеб. Сверху — папку с документами.
До его офиса ехать минут двадцать. В маршрутке я сидела у окна, держала контейнер на коленях. Рядом пожилая женщина читала книгу. За стеклом мелькали витрины, светофоры, прохожие. Обычный будний день. Мир жил своей жизнью, пока я ехала ставить точку в своём браке.
Ладони вспотели. Я вытерла их о юбку. Может, всё‑таки развернуться? Поговорить дома, без свидетелей?
Но он восемь месяцев хвастался при свидетелях. При всём отделе. Значит, и ответ услышат все.
В двенадцать тридцать я вошла в здание. Охранник приветливо кивнул — Олена предупредила. Поднялась по лестнице на третий этаж и вышла в коридор налево, к открытому пространству офиса.
