Переводчик стал белым как мел. Андрей, не желая оставаться ни секунды дольше, резко швырнул на стол смятую салфетку и поднялся. Вместе с ним иностранные гости поспешили к выходу, почти налетев на менеджера, который как раз торопился к их столику. Игорь, не поднимая глаз, двинулся следом, будто старался сделаться незаметным.
— Анастасия! Ты понимаешь, что сейчас устроила?! Ты уволена! Немедленно! — сорвался на крик Роман, подбегая к ней.
Девушка ничего не ответила. Она лишь опустила взгляд и принялась развязывать тесемки фартука. Пальцы слушались плохо: после всего случившегося ее все еще потряхивало.
— Роман, остановись, — спокойно вмешался Владимир Сергеевич. — В одном ты прав: здесь она больше работать не будет. Но только потому, что уже завтра выходит в мой центральный офис.
Он посмотрел на Анастасию и кивнул на свободный стул.
— Садись. Расскажи, как тебя зовут полностью. И заодно объясни, откуда у тебя такое чистое тосканское произношение.
Анастасия присела на самый край стула, будто боялась занять лишнее место, и начала говорить. Рассказала об отце, о страшной аварии, после которой все изменилось, о старом словаре, ставшем для нее почти единственной связью с прошлым, и об интернате. Владимир Сергеевич не перебивал. Он слушал внимательно, с тем редким участием, которое не требует лишних слов.
— Завтра с утра жду тебя в отделе закупок, — сказал он, когда она закончила. — Для начала будешь помощником референта. Сразу больших должностей не обещаю: придется разбираться с документами, письмами, счетами и прочей рутиной. Параллельно продолжишь учиться. С поступлением на вечернее отделение я помогу. Люди, которые не продают совесть, мне нужны.
Минуло два года.
Анастасия сидела за столом в светлом просторном кабинете. Теперь она уже училась на третьем курсе университета и была полноценным сотрудником международного отдела. Те, кто поначалу смотрел на нее снисходительно, давно изменили мнение: она доказала, что умеет работать и думать, проводя вечера над учебниками, договорами и переводами до глубокой ночи.
В дверь негромко постучали. На пороге появилась секретарь Владимира Сергеевича.
— Анастасия, вас шеф просит зайти.
Владимир Сергеевич находился у себя, за большим тяжелым столом. Перед ним лежал плотный желтоватый конверт, испещренный иностранными штемпелями.
— Проходи, Анастасия, — произнес он мягче обычного. — Для тебя кое-что пришло. Помнишь, ты говорила, что после смерти отца потеряла всякую связь с его родными? Моя служба безопасности, как выяснилось, умеет не только аферистов выводить на чистую воду. Мы отправили несколько запросов в итальянские коммуны.
Он придвинул конверт к ней.
Анастасия осторожно вскрыла край. Внутри оказались письмо и фотография. На снимке, сделанном во дворике небольшого каменного дома, стояли пожилые мужчина и женщина. Мужчина был так похож на ее отца, что у Анастасии перехватило дыхание.
— Это твой родной дядя, Алексей, — тихо пояснил Владимир Сергеевич. — Он с женой живет неподалеку от Флоренции. Оказалось, они много лет пытались тебя разыскать, отправляли запросы, но после интерната твои следы потерялись.
К фотографии была прикреплена записка, выведенная крупными неровными буквами: «Ti abbiamo cercato per tanto tempo. Torna a casa, piccola nostra». — «Мы так долго тебя искали. Возвращайся домой, наша малышка».
Анастасия прижала снимок к груди и медленно, глубоко вдохнула. Впервые за долгие годы одиночество не сдавило ей сердце. Она вдруг ясно почувствовала: в этом огромном мире у нее снова есть свои.
