Дмитрий машинально провёл вспотевшими ладонями по ткани брюк под столом, пока Илья из отдела аналитики ровным, почти усыпляющим голосом переключал один слайд за другим. В переговорной за овальным столом сидели шестеро сотрудников, и каждому было ясно: если квартальный отчёт не закроют сегодня до пяти вечера, о премиях за последние три месяца можно будет забыть.
За это направление отвечал именно Дмитрий. В его подчинении находились одиннадцать человек, и сейчас все ждали от него окончательного решения по спорным цифрам. В этот момент дверь осторожно приоткрылась, и в щели показалось смущённое лицо Юлии, офис-менеджера.
— Дмитрий Сергеевич, к вам тут… мама. Сказала, что срочно.
Он даже не сразу осознал смысл сказанного. Мать жила в Сихове, в обычной двухкомнатной квартире. Оттуда до его офиса на Подоле добираться было не меньше сорока минут, ещё и с пересадкой. Зачем она приехала?
— Скажи, что я сейчас на совещании, — начал он.
Но договорить не успел.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату не вошла, а буквально ворвалась Людмила Михайловна — шестьдесят четыре года, бежевый плащ, сумка на плече и выражение лица такое, будто ей только что сообщили о настоящей беде. Юлия за её спиной беспомощно развела руками и тут же исчезла.
— Вот! — Людмила Михайловна широким жестом указала на сына, словно призывала всех присутствующих засвидетельствовать происходящее. — Посмотрите на него! Сидит здесь, в креслах своих вертящихся! У матери день рождения, а он даже приехать не соизволил! РАБОТА для него важнее родной матери!
В комнате будто воздух застыл. Все за столом замерли и уставились на Дмитрия. Илья так и остался стоять с пультом от проектора в руке. Ирина из юридического отдела поспешно опустила глаза в блокнот. Алексей, сидевший ближе остальных к двери, медленно отъехал вместе со стулом, словно опасался, что сейчас достанется и ему.
Дмитрий поднялся. Ноги вдруг сделались тяжёлыми и непослушными. Краем глаза он заметил, как Владимир, заместитель директора их консалтинговой фирмы, снял очки и принялся тщательно протирать стёкла салфеткой. Он всегда так делал, когда обстановка становилась особенно неловкой.
— Мам, — произнёс Дмитрий негромко и ровно, хотя внутри всё неприятно сжалось. — Давай выйдем.
— А почему это я должна выходить?! — голос Людмилы Михайловны стал ещё громче. — Пусть все посмотрят, какой у меня прекрасный сын! Галина мне сразу сказала: он тебя давно уже ни во что не ставит. И ведь она оказалась ПРАВА!
Галина.
У Дмитрия болезненно свело челюсть. Тётя Галина, старшая мамина сестра, семидесятилетняя женщина, последние два десятка лет занимавшаяся, по сути, одним ремеслом: мастерски ссорила между собой родственников.
Это она два года назад внушила матери, будто жена Дмитрия, Анастасия, «вытягивает из семьи все деньги». Это она прошлым летом сообщила Людмиле Михайловне, что Дмитрий якобы собирается продать дачу во Львовской области, хотя на самом деле он всего лишь уточнял у риелтора рыночную стоимость участка — на всякий случай, для страховки.
Дмитрий подошёл ближе и осторожно взял мать под локоть. Людмила Михайловна резко дёрнулась, но всё-таки двинулась с места. Он прекрасно понимал, почему ей удалось так легко пройти в офис. За последний месяц мать появлялась здесь уже трижды: один раз привозила домашние пирожки на весь отдел, когда у него был день рождения; потом забирала его комплект ключей от дачи, потому что свой куда-то задевала; ещё раз заносила документы, которые он по рассеянности оставил дома. Тогда он сам попросил её заехать и привезти папку, потому что выбраться лично у него не было ни минуты.
Охранники на ресепшене её запомнили: спокойная, вежливая женщина, «мама Куликова». Она просто предъявила паспорт, назвала фамилию, и её без лишних вопросов пропустили внутрь. И именно то, что она воспользовалась этим доверием, чтобы явиться и устроить сцену при коллегах, оказалось для Дмитрия самым болезненным.
— Мам, прошу тебя, — сказал он тише. — Давай выйдем в коридор. Здесь люди работают.
— А я, значит, не человек?! Я — МАТЬ!
Он снова мягко коснулся её локтя. Людмила Михайловна ещё раз попыталась вырваться, но всё же пошла к двери. Уже на пороге она вдруг обернулась к сидевшим за столом:
— Извините, что помешала.
Они вышли из переговорной. Дмитрий повёл мать по коридору мимо кабинетов. Несколько сотрудников из открытого офисного пространства подняли головы от мониторов, услышав её возмущённый голос. Он довёл Людмилу Михайловну до небольшого кабинета в конце этажа и плотно прикрыл за собой дверь.
Через стеклянную перегородку было видно, как по коридору проходят коллеги, старательно делая вид, что не смотрят в их сторону.
— Мам, — Дмитрий достал телефон. Пальцы у него не дрожали, но голос всё равно слегка сорвался. — Я хочу тебе кое-что показать.
— Ничего мне показывать не надо! — отрезала она. — Я и так всё прекрасно вижу!
— Нет, посмотри, пожалуйста. Вот наша переписка. Шестнадцатое марта, среда. Я написал тебе сообщение.
Он увеличил экран и ткнул пальцем в самое начало строки, где стояло короткое обращение: «Мам…»
