После короткой паузы он добавил уже совсем другим тоном — ниже, тише, будто разговор внезапно стал для него неприятным:
— Ладно, Дмитрий. Возвращайся к работе.
Я вышел из кабинета и аккуратно прикрыл дверь. В коридоре у лифта уже топтались двое ребят из соседнего отдела. Я коротко кивнул им и не стал ждать вместе с ними — пошёл пешком, вниз, на третий этаж. В пустом лестничном пролёте мои шаги отдавались сухим эхом.
За своим столом я включил компьютер, открыл почту и уставился в экран, хотя первые минуты почти ничего не видел перед собой. Минут через десять появился Артём. Он сел рядом, швырнул рюкзак под стол, помялся немного и сказал:
— Дим, слушай… Олег вчера мне написал. Попросил телефон Марины. Я дал. Не подумал, честно. Извини.
Я повернулся к нему всем корпусом.
— Артём, зачем ты вообще это сделал?
Он смутился, отвёл взгляд.
— Ну… начальник же. Попросил. Я решил, вдруг и правда что-то срочное.
— Да не было там ничего срочного.
Артём уткнулся в монитор и уже гораздо тише пробормотал:
— Понял. Больше никому ничьи номера давать не буду.
Весь оставшийся день Олег ко мне не подходил. Не звонил, не писал, не заглядывал «на минутку». В обед я увидел его в столовой: он стоял в очереди впереди меня, через пару человек. Обернулся, заметил меня и сразу снова отвернулся к раздаче.
Артём за обедом сел рядом, подвинул к себе поднос и негромко спросил:
— Ну как?
— Поговорили.
— Жёстко было?
— Спокойно. Без повышенных тонов. Просто по существу.
Он кивнул, машинально повозил ложкой в тарелке.
— А если не сработает?
— Тогда пойду в трудовую инспекцию. Я ему это не для красоты сказал.
Артём посмотрел на меня так, будто видел впервые. Мы работали рядом четыре года, и за всё это время он ни разу не слышал от меня ничего подобного. Без привычных «посмотрим», «может, само пройдёт» и «не будем обострять». Он ничего больше не сказал. И правильно сделал.
Домой я вернулся около половины седьмого. Марина была на кухне: резала овощи на салат, нож ритмично постукивал по доске. Алина в своей комнате сидела над уроками. Я повесил куртку в прихожей, разулся и прошёл к жене.
— Что он сказал? — спросила Марина, даже не обернувшись.
— То, что мне самому надо было сказать ещё полтора года назад.
Она остановилась, повернула голову и внимательно посмотрела на меня, держа нож над доской.
— А он как?
— Дважды сказал «ладно». Сначала растерялся, потом будто принял. Или сделал вид, что принял.
Марина снова занялась овощами. Через минуту она произнесла уже тише:
— Мне сегодня днём его жена написала. Извинилась за него. Сказала, что не знала про ночные сообщения и что ей самой неловко.
Я опустился на стул. В сушилке стояли наши кружки — те самые, белые, с красной полосой.
— Значит, дома всё-таки рассказал.
— Похоже на то. Она написала очень осторожно, без деталей. Что-то вроде: «Извините за мужа, он не со зла, просто характер такой».
— Не со зла, — повторил я. — В час ночи. Чужой жене. «Передайте мужу, пусть перезвонит».
Из комнаты вышла Алина и положила тетрадь на край стола.
— Пап, посмотришь задачу?
Я взял тетрадку. Обычная задача на деление, три столбика цифр. Алина стояла рядом и ждала, переминаясь с ноги на ногу.
— Пап, а тот дядя больше звонить не будет?
Я закрыл тетрадь и посмотрел на неё.
— Не будет.
С того разговора прошло три недели. После семи вечера Олег ни разу мне не позвонил. Марине он тоже больше не писал. На работе общался ровно: только по делу, только в рабочее время и, как правило, через корпоративную почту.
Однажды на общей планёрке он задержал на мне взгляд чуть дольше обычного. Я даже приготовился услышать что-нибудь вроде: «Ну вот, видишь, справляемся же». Но он просто перевёл глаза на Сергея и продолжил доклад. Может, собирался сказать и передумал. А может, мне только показалось.
Зато Артём как-то в перерыве рассказал, что теперь Олег стал доставать Сергея. Вечером, на выходных, в праздники — всё по той же схеме: «Проверь отчёт», «Посмотри расхождение», «Это срочно». Сергей каждый раз берёт трубку. У него жена, двое маленьких детей и ипотека. Он боится. Так же, как я боялся эти полтора года.
Я не полез к Сергею с советами. Не люблю, когда человеку читают лекции, особенно если он сам не просил. Но однажды он остановил меня в коридоре, быстро оглянулся на дверь кабинета начальника и тихо спросил:
— Дим, ты правда ему трудовой инспекцией пригрозил?
— Правда.
И добавил:
— Почитай Трудовой кодекс. Марина в интернете нашла.
Сергей молча кивнул и ушёл к себе. Позвонит ли он на горячую линию — я не знаю. Перестанет ли Олег донимать людей по ночам — тоже не знаю. Это уже не моё решение. И не моя ответственность.
Мой выбор теперь стоит у нас на кухонном столе. Две кружки — белые, с красной полосой. Телефон лежит рядом с солонкой. После семи он больше не дрожит от входящих вызовов. Алина спокойно ест кашу и не спрашивает про «того дядю». Марина рассказывает мне о своих курсах, а я слушаю её до конца и ни разу не выхожу из кухни с телефоном в руке.
А Олег, говорят, всё так же засиживается вечерами один, листает отчёты и ищет, кому бы позвонить.
Вы бы взяли трубку?
