В графе с коммунальными платежами и охраной вышло ещё 144 000 рублей.
Ниже я добавила половину стоимости поездки в Турцию, которую полностью оплатила в сентябре, — 120 000 рублей. Потом внесла бытовую технику, купленную за мои деньги в течение года, — 85 000 рублей.
Финальная цифра получилась безжалостной: 1 429 000 рублей.
В отдельной колонке я так же аккуратно перечислила все переводы Дмитрия по пятнадцать тысяч и подвела общий итог. После этого отправила таблицу на печать. Рядом положила банковскую детализацию по своей карте: все траты в супермаркетах я заранее выделила маркером.
Следующие три часа я провела в спальне.
С антресолей были сняты три огромных чемодана. Я двигалась быстро, резко и как будто совершенно без чувств. Внутри у меня уже ничего не дрожало. Я просто складывала его рубашки, кроссовки, спортивные вещи, гантели. Из ванной выгребла пену, станки, лосьоны и бритвенные принадлежности, а потом бросила всё это сверху на одежду.
Когда молнии на чемоданах сошлись, я вытащила их в прихожую и поставила ровным рядом у самой входной двери.
В половине седьмого в замке повернулся ключ.
Дверь открылась. Дмитрий вошёл, стряхивая с ботинок снег, и почти сразу споткнулся о первый чемодан.
— Алина? Это что ещё за баррикады? — растерянно спросил он, поднимая на меня глаза.
И именно в этот момент за его спиной звякнули двери лифта.
Из кабины появилась Валентина Петровна. На плечах у неё висела тяжёлая норковая шуба, от которой тянуло резкими дорогими духами. Запах мгновенно расползся по всей прихожей.
— Ну вот и я! — громко объявила она, бесцеремонно отодвигая сына и переступая через порог. — Дмитрий сказал, что ты сегодня дома. Я решила заехать и лично разобраться с вашим семейным бюджетом. Мы ведь взрослые люди, Алина, нам скрывать нечего.
Сапоги она снимать не стала. Так и прошла прямо на кухню, оставляя на светлом паркете мокрые следы. Я молча пошла за ней, скрестив руки на груди. Дмитрий, всё ещё не понимая, что происходит, поплёлся следом и на ходу снимал куртку.
Валентина Петровна распахнула мой холодильник так уверенно, будто это была её собственная кухня.
— Так-так, посмотрим, чем вы тут питаетесь, — протянула она и достала из сумки блокнот. — Сыр с плесенью? Индейка? Алина, ты, похоже, совсем не понимаешь, каким трудом моему сыну достаются деньги. Это уже не покупки, а чистое расточительство.
Она повернулась ко мне и победно сжала тонкие губы.
— Дмитрий пашет до изнеможения, а ты спускаешь его зарплату на деликатесы. С сегодняшнего дня все продуктовые чеки будете отдавать мне. Я сама буду составлять вам меню на неделю. Иначе вы такими темпами останетесь без копейки.
Дмитрий виновато опустил взгляд.
— Мам, ну, может, не надо так жёстко… Алина, просто покажи ей выписки, чтобы она успокоилась.
Я неторопливо подошла к столу, взяла распечатанную пачку документов и положила её перед свекровью. Сверху, с коротким металлическим звоном, бросила ключи Дмитрия.
— Это что такое? — Валентина Петровна брезгливо подвинула листы ближе.
— Тот самый отчёт, который вы так настойчиво требовали, — сказала я спокойно. — На первой странице собраны траты на продукты, которые ваш сын ел в течение последнего года. Как видите, его пятнадцати тысяч хватало примерно на три похода за хлебом и туалетной бумагой. Всё остальное, то есть почти весь его рацион, оплачивала я.
Дмитрий нахмурился и сделал шаг к столу.
— Алина, что за ерунду ты устроила?
Я даже не посмотрела на него. Просто перевернула лист и указала пальцем на следующую таблицу.
— А вот здесь, Валентина Петровна, начинается самое интересное. Это подробный расчёт того, сколько ваш сын задолжал мне за два года жизни в квартире моей матери. В него вошли аренда, коммунальные платежи и техника, приобретённая за мой счёт.
