Ольга особенно ценила этот час — поздний вечер, когда квартира наконец погружалась в тишину. Варвара, младшая, давно крепко спала, прижав к себе мягкого единорога, а Кирилл, старший, ещё не ушёл из гостиной: он с серьёзным видом подбирал детали к большому пазлу с изображением карты мира.
На кухне негромко гудела посудомоечная машина. Ольга сидела за ноутбуком и просматривала список дел, открытый в заметках.
«Варваре — 4 года». Курсор остановился возле пункта: «Аниматор — 5000 рублей». Ольга невольно улыбнулась, представляя, как всё будет происходить.
Они с Дмитрием заранее договорились: в этот раз день рождения должен получиться не формальным, а по-настоящему сказочным.
Не обычные посиделки с чаем и тортом, а целое приключение для детей. Во дворе уже закрепили тент, в гараже лежали свёрнутые рулоны яркой бумаги для гирлянд, а в шкафу спальни, подальше от любопытных Варвариных глаз, ждал своего часа огромный комплект шаров с гелием.
С гостями тоже всё было решено. Две бабушки: Ольгина мама, Татьяна Сергеевна, и мама Дмитрия, Елена Андреевна.
Ещё должна была прийти тётя — младшая сестра Ольги, Юлия, вместе с мужем. И, разумеется, дети: Юлин сын Егор, быстрый и неугомонный семилетний мальчишка; Алина, дочь Елены Андреевны от первого брака, спокойная, рассудительная девочка двенадцати лет; и Никита, сын Татьяны Сергеевны от второго брака, пятнадцатилетний подросток, который обычно держался в стороне, но согласился помочь с фейерверком.
Плюс их Кирилл. Получалась компания шумная, живая, но самая близкая. Все свои. Ольга откинулась на спинку стула и на мгновение прикрыла глаза.
Дмитрий был на второй смене и должен был появиться дома уже ближе к ночи. Ольга как раз собиралась закрыть ноутбук, когда телефон на столе вспыхнул экраном. На дисплее высветилось: «Мама».
— Привет, — ответила Ольга не сразу, сначала сделав глоток давно остывшего чая. — Почему не спишь?
— Да вот думаю всё про субботу, — голос Татьяны Сергеевны звучал удивительно бодро, будто до сна ей было ещё далеко. — Слушай, у меня тут мысль появилась. Я подумала и решила: хорошо бы взять с собой бабушку Людмилу.
Ольга застыла.
Бабушка Людмила, то есть Людмила Петровна, бабушка по отцовской линии, была человеком, с которым за свои тридцать лет Ольга виделась за последние два года всего три раза. Да и то встречи выходили случайными: мать приезжала из области, заодно привозила свою свекровь, чтобы та «посмотрела на правнуков».
— Мам, извини, я не совсем поняла. Какую бабушку? — уточнила Ольга, хотя поняла всё прекрасно. Просто ей очень хотелось верить, что она ослышалась.
— Людмилу Петровну, — терпеливо, но уже с нажимом произнесла мать. — Мою свекровь. Твою родную бабушку. Что тут может быть непонятного?
— Я слышу, что ты говоришь. Я не понимаю другого — зачем? Список гостей мы уже составили. За столом мест ровно столько, сколько нужно.
— Оль, ну зачем ты сразу так? — в голосе Татьяны Сергеевны появились знакомые ледяные нотки. — Во-первых, место найдётся. Стол у вас большой, дети всё равно будут носиться на улице. Во-вторых, сколько можно? Она пожилая женщина, одинокая. Мы с Олегом всё равно будем за ней заезжать, так почему бы не привезти её на праздник?
Ольга поднялась и вышла на кухню, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить детей.
Во рту пересохло. Где-то в груди уже начинало подниматься раздражение, горячее и тяжёлое.
— Мам, послушай меня очень внимательно, — сказала она, изо всех сил удерживая голос спокойным. — Людмилу Петровну мы не приглашали. Это семейный праздник. День рождения нашей дочери. Мы позвали тех, кого сами хотим видеть рядом. Бабушка Людмила для нас чужой человек. Я не хочу, чтобы она приходила.
— Чужой? — вспыхнула Татьяна Сергеевна. — Ты вообще слышишь себя, Ольга? Она тебя маленькую на руках носила! Ты у неё ночевала, пока я работала! Она между мной и твоим отцом всегда старалась сгладить углы, за меня вступалась! Если ты забыла, это единственная близкая родня со стороны твоего отца!
— Мама, остановись, — Ольга устало провела пальцами по переносице. — Во-первых, то, что происходило двадцать пять лет назад, к сегодняшнему дню отношения почти не имеет. Во-вторых, я ничего не забыла. Я отлично помню, как однажды перестала быть нужной, потому что у неё появился «настоящий» внук — сын тёти Елены. Я помню, как она со мной разговаривала. Помню холод. И наш последний телефонный разговор тоже помню: мне было пятнадцать, а она кричала на меня за то, что я не хотела ехать к ней туда, где меня никто не ждал. У меня нет обиды, мама. Просто нет желания видеть этого человека у себя дома.
— Нет обиды? Да ты всю жизнь носишься со своими обидами! — голос матери сорвался на крик. — Сколько можно таскать это за собой? Она стала старше, она изменилась! Она сама мне говорила, что ей жаль, что всё так вышло! Она твоим детям гостинцы привозила!
— За два года она дважды привезла шоколадку, купленную у кассы в супермаркете, — сухо перебила Ольга. — Это не делает её бабушкой. Моим детям не нужны прабабушки на пять минут, которые появляются раз в полгода, фотографируются и исчезают. У них есть две настоящие бабушки, которые действительно присутствуют в их жизни.
— А я, по-твоему, не настоящая?! — Татьяна Сергеевна резко сменила тон, и в её голосе зазвенели слёзы. — Я тебе кто тогда? Я стараюсь, я хочу только одного: чтобы в семье наконец было спокойно.
