— Всё, Дмитрий, мне уже пора на растяжку, — Ольга поднялась, будто разговор был исчерпан сам собой. — В четверг приедешь? Как у нас теперь принято?
— Приеду, — после короткой паузы ответил он. — В четверг.
— Отлично. Тогда ужин сделаю.
Дмитрий убрал телефон в карман, но ещё долго не поднимался со скамейки. Он смотрел на пруд, где утки неторопливо резали воду кругами, хлопали крыльями и переговаривались хриплым кряканьем.
У них, похоже, всё было понятно: вода, корм, берег, стая. А у него — расписание, которое он сам же и придумал, а теперь не представлял, как из него выбраться.
В четверг он действительно вернулся домой. Ольга не обманула: на кухне пахло запечённой курицей и овощами. Ужин прошёл спокойно, почти образцово. Они говорили о какой-то бытовой мелочи — о смесителе, который уже который месяц лежал в коробке и ждал, когда до него дойдут руки.
Ольга предложила не мучиться и позвать мастера. Раньше Дмитрий непременно взялся бы за дело сам: разобрал бы, прикрутил, потом ещё неделю вспоминал бы, как «в доме всё держится на нём». Но теперь он только кивнул.
— Да, наверное, так проще. Вызовем.
Вечер получился тихим, без споров и взаимных уколов. Только Дмитрий заметил: Ольга то и дело бросает взгляд на часы. Потом выяснилось, что на пятницу у неё с подругами намечен театр, и нужно заранее всё продумать.
Он лежал в спальне и слушал, как она собирается: скрипнула дверца шкафа, звякнули плечики, в воздухе распылился аромат духов, телефон несколько раз коротко пискнул сообщениями. Затем хлопнула входная дверь — Ольга ушла.
В субботу с утра она, наливая себе кофе, сообщила:
— Дмитрий, вечером девочки зайдут. Ты не будешь против, если мы в гостиной посидим?
Он оторвался от телефона.
— Вообще-то я тоже здесь живу. И, если не ошибаюсь, суббота у нас по графику семейная.
— Да, — спокойно согласилась Ольга. — Только я их позвала ещё месяц назад. У нас это уже традиция — субботние посиделки. Хочешь, присоединяйся.
Дмитрий на секунду представил себя за столом среди пяти женщин, которые обсуждают акварельные курсы, йогу, фитнес-тренеров и собственных мужей. Перспектива выглядела сомнительно.
— Лучше к маме съезжу, — буркнул он.
Ольга даже обрадовалась:
— Вот и хорошо! Навестишь Людмилу Сергеевну. Заодно вместе выходные проведёте. Мамино внимание, пироги, разговоры — всё как ты любишь.
Он набрал номер матери.
— Мам, я к тебе на субботу-воскресенье приеду?
На том конце возникла заминка.
— Дмитрий… тут такое дело. Игорь купил билеты во Львов. На выходные. Экскурсия, старый город, прогулки… Я тебе не сказала, потому что решила: ты всё равно с Ольгой. У вас же суббота и воскресенье — семейные дни.
— Семейные, — глухо повторил Дмитрий Сергеевич. — А вы с Игорем, значит, тоже теперь… семья?
— Мы просто ездим, смотрим красивые места, — в голосе Людмилы Сергеевны прозвучало смущение, но отступать она не собиралась. — Дмитрий, ну что ты как маленький? У тебя жена есть. Вот и отдыхай с женой.
— Жена устраивает девичник. Я там буду лишним.
— Тогда придумай себе что-нибудь. В кино сходи, прогуляйся, кофе выпей. Ты ведь сам говорил, что устал от нас обеих. Хотел тишины. Вот она, пользуйся.
Дмитрий отключил звонок и остался стоять посреди гостиной. Вечером в его квартире будут смеяться подруги жены, а ему предстоит куда-то исчезнуть. К матери нельзя: она во Львове с Игорем. Друзей, к которым можно завалиться без предупреждения, у него не было. Кино? Прогулка? В одиночку?
Он вдруг вспомнил, как ещё пару месяцев назад мать и жена сражались за его внимание почти до хрипоты. Телефон не умолкал. Людмила Сергеевна появлялась на пороге то с банкой варенья, то с обидой, то с очередной претензией. Ольга устраивала сцены, хлопала дверцами, требовала выбрать сторону. И тогда Дмитрий чувствовал себя центром вселенной, человеком, вокруг которого всё вращается.
А теперь телефон молчал. А когда он сам звонил, от него старались поскорее отделаться.
К вечеру подруги Ольги действительно пришли. Дмитрий устроился в спальне с ноутбуком на коленях и сделал вид, что погружён в рабочие отчёты.
Из гостиной доносились женские голоса, смех, музыка, звон бокалов. Марина воодушевлённо рассказывала про какого-то фитнес-тренера, Елена делилась впечатлениями от мастер-класса по флористике, ещё одна девушка, имени которой Дмитрий не помнил, объясняла рецепт «идеального смузи без сахара».
Потом Ольга громко сказала:
— Девочки, давайте в следующую субботу устроим киновечер. Дмитрий как раз к маме уедет, и нам никто мешать не будет.
В гостиной радостно загомонили.
Дмитрий медленно захлопнул ноутбук, лёг на кровать прямо в джинсах и стал смотреть в потолок.
В воскресенье ближе к обеду подруги разошлись. Ольга заглянула в спальню и остановилась у двери.
— Дмитрий, ты чего такой мрачный? Всё же нормально. Тихо, спокойно, никто ни с кем не ругается. Разве ты не этого добивался?
— Я хотел, чтобы вы перестали воевать, — сказал он, не поворачивая головы. — Но не думал, что вместе с этим перестану быть нужен вообще кому-либо.
Ольга подошла и села на край кровати.
— Не преувеличивай. Ты нужен. Просто теперь всё по-другому. Когда человек постоянно рядом и всё время требует внимания, это выматывает. Ты ведь сам уставал от нас, помнишь? Теперь у каждого появилось своё пространство. Твоя мама счастлива с Игорем, я встречаюсь с подругами, занимаюсь своими делами, ты работаешь. А когда мы пересекаемся — нам всем спокойнее.
— То есть менять ты ничего не собираешься?
Она немного помолчала.
— Пока нет. Меня так устраивает. Давай оставим всё как есть хотя бы на полгода. График работает. А дальше посмотрим.
Дмитрий не стал отвечать. Он вышел на балкон, нашёл сигареты — старую пачку, которую несколько лет назад забросил в бардачок машины, — и закурил. Привычка была вредная, давно забытая, но сейчас руки сами потянулись к огню и табаку.
Он стоял у перил, выпускал дым и смотрел вниз, во двор. На лавочке сидели соседские мужики, пили пиво из пластиковых стаканов и горячо спорили о футболе.
Простая, понятная жизнь. Без расписаний. Без делёжки внимания. Без личной жизни у шестидесятилетней матери и тридцатипятилетней жены, в которой ему всё чаще не находилось места.
Телефон коротко звякнул. Пришло сообщение от Людмилы Сергеевны.
Дмитрий открыл его. Мать прислала фотографию из Львова: она и Игорь Николаевич стояли на фоне Ратуши, держались за руки и улыбались так, будто им было по двадцать лет.
Под снимком было написано: «Спасибо, Дмитрий, что понял. Ты у меня лучший сын».
Он прочитал сообщение, убрал телефон обратно в карман, посмотрел на темнеющее небо и тихо произнёс:
— И что мне теперь со всем этим делать?
Ответа не последовало.
