— Полина, давай без задержек домой. Поешь, чуть-чуть передохнёшь, а потом… — начала Марина, но дочь тут же перебила её:
— Мам, я всё помню. Потом уроки. А ты приедешь к пяти, и мы поедем в художку.
— Какая же ты у меня сообразительная, — с улыбкой сказала Марина.
Полина выбралась из машины. Марина проводила её взглядом до самого подъезда, дождалась, пока девочка скроется внутри, постояла ещё около минуты и только после этого тронулась с места. На работу она гнала почти без передышки: за обеденный перерыв нужно было успеть забрать ребёнка из школы, довезти до дома и вернуться обратно. И так — каждый день. Если бы кто-нибудь знал, насколько она от всего этого вымоталась.
Иногда Марине казалось, что такой график просто невозможно выдержать. Трижды в неделю — художественная школа, ещё три раза — музыкальная, а в оставшийся день — танцы. Самое обидное заключалось в том, что у мужа на всё всегда находились причины не участвовать. Он был «занят», «устал», «не мог». Зато вечером являлся домой и принимался ворчать: мол, он тут всех содержит, кормит, одевает, а благодарности никакой, даже спокойно отдохнуть не дают.
Марина прекрасно понимала, в чей огород летят эти упрёки. Она тоже работала, только помимо этого именно ей приходилось забирать Полину из школы, потому что учебное заведение находилось далеко, и отпускать дочь одну она боялась. Она же развозила ребёнка по кружкам, прибиралась в квартире, готовила ужин для всей семьи и ещё должна была выглядеть так, будто ничего особенного не происходит.
Пару раз Марина пыталась изменить этот порядок. Говорила с мужем, просила помощи, предлагала хотя бы часть обязанностей распределить иначе. Но всё заканчивалось одинаково: обещаниями, отговорками и раздражением. Помогать ей никто не спешил. А Полина, в свою очередь, наотрез отказывалась бросать занятия, даже какие-то одни.
Подруга Марины иногда шутила, что муж специально взвалил на неё столько дел, чтобы у неё не оставалось сил замечать его собственные странности. Марина тогда смеялась, но в глубине души не раз ловила себя на мысли: а вдруг в этом и правда есть доля истины?
— Где вы пропадали? — сухо спросила начальница, едва Марина появилась в офисе.
— Как где? На обеде, — ответила она, стараясь говорить спокойно.
— Зайдите ко мне, — распорядилась начальница.
Марина молча кивнула и, чувствуя неприятный холодок внутри, поплелась следом.
…Ровно в пять она уже подъезжала к дому. По привычке Марина набрала номер дочери, чтобы сказать, что стоит внизу и Полина может спускаться. Но вместо гудков услышала только сообщение о том, что абонент недоступен.
Она позвонила ещё раз. Потом третий. Ничего не изменилось: телефон был выключен.
Марина тяжело выдохнула и принялась искать свободное место для машины.
«Может, уснула дома?» — мелькнуло у неё в голове.
Наконец ей удалось припарковаться. Она выскочила из салона и быстрым шагом направилась к подъезду. Там её ждала новая неприятность: лифт не работал. Пришлось подниматься на седьмой этаж пешком. К тому моменту, когда Марина добралась до своей двери, она уже задыхалась и злилась одновременно.
Она резко распахнула квартиру — и сразу поняла: Полины дома нет.
Паника накрыла её мгновенно. Марина не могла сообразить, куда могла исчезнуть дочь, если она своими глазами видела, как девочка вошла в подъезд. На всякий случай она быстро прошла по комнатам, заглянула в кухню, ванную, даже на балкон. Квартира была пустой.
Тогда ей пришло в голову, что Полина могла зайти к подруге. Конечно, проще было бы позвонить, но в тот момент Марине почему-то показалось надёжнее проверить лично.
Дрожащими пальцами она заперла дверь и уже собиралась спуститься этажом ниже, как вдруг зазвонил телефон.
Марина посмотрела на экран. Звонил муж. Ну конечно, кто же ещё? Он ведь постоянно контролировал, не пропускает ли Полина свои, как он выражался, бессмысленные занятия.
