Из гостиной и кухни в коридор почти сразу высыпали все остальные — растерянные, злые, с перекошенными от возмущения лицами.
— Ты что себе позволяешь, ненормальная?! — пронзительно выкрикнула Ольга, первой опомнившись. — Совсем уже страх потеряла?!
Мария медленно выпрямилась. В этот миг она будто стала выше, жестче, холоднее. Ее взгляд был таким тяжелым и спокойным, что даже захмелевшие приятели Дмитрия невольно отступили на шаг.
— Слушайте внимательно, — произнесла она ровно, отчетливо выделяя каждое слово. — У вас есть двадцать минут. Собираете вещи и уходите из моей квартиры. Это касается всех без исключения.
Ольга резко выставила руки в бока. Лицо у нее налилось багровым.
— Ага, разбежались! — заорала она. — Командирша нашлась! Андрей, скажи своей психованной женушке, пусть язык прикусит! Это квартира моего брата, и я имею право здесь находиться! Мы не с улицы пришли, мы гости!
Андрей дернулся, словно собирался что-то сказать, но Мария не дала ему вмешаться.
— Квартира находится в совместной собственности, — спокойно сказала она. — Согласно закону Украины, статья двести сорок шестая Гражданского кодекса, распоряжаться имуществом, которое принадлежит нескольким владельцам, можно только по согласию всех участников. Я согласия на ваше проживание здесь не давала. Более того, вы привели в мой дом посторонних людей, устроили пьянку и испортили мое имущество.
— И что ты нам сделаешь? — с наглой усмешкой спросил Дмитрий, выходя вперед. — Полицию позовешь?
— Именно это я сейчас и сделаю.
Мария достала телефон, нажала несколько кнопок и поднесла аппарат к уху.
— Алло, полиция? Дежурная часть? Адрес: улица Строителей, дом пятнадцать, квартира сорок два. В моей квартире находятся посторонние лица в состоянии алкогольного опьянения. Покидать помещение отказываются, ведут себя агрессивно, имущество повреждено. Я собственница. Да, буду ждать наряд.
Она завершила звонок и снова посмотрела на притихшую компанию.
— Осталось восемнадцать минут. Патруль, думаю, будет здесь минут через десять. Потом будете объяснять участковому, на каком основании находитесь на чужой жилплощади. А ваши друзья, — Мария перевела взгляд на парней в спортивных костюмах, — наверное, особенно обрадуются проверке документов.
Слово «полиция» подействовало мгновенно. Недавняя бравада исчезла, будто ее смыло ледяной водой. Мужчины переглянулись.
— Слышь, Дмитрий, мы, пожалуй, пойдем, — пробормотал один из них, торопливо натягивая куртку. — Нам такие приключения ни к чему. Давайте, бывайте.
Они засуетились и почти бегом выскочили на лестничную площадку, не успев толком зашнуровать обувь.
Ольга шумно дышала, переводя злой взгляд то на Марию, то на Андрея. Она явно ждала, что брат наконец вступится за нее, повысит голос, поставит жену на место. Но Андрей молчал. Он стоял, опустив голову, и по его лицу было видно: он понял, что черта уже перейдена.
— Ладно, — сквозь зубы процедила Ольга. — Собирайся, Ирина. Не будем пачкаться об эту дрянь. Андрей, ты мне больше не брат, понял? Запомни хорошенько! Родную кровь на эту змею променял!
Сборы превратились в суматошное бегство. Ирина нервно распахивала чемоданы и запихивала туда одежду как попало, даже не пытаясь сложить ее аккуратно. Егор ревел в голос и требовал включить ему мультики. Дмитрий, мрачно сжав губы, молча натягивал свитер и избегал смотреть Марии в глаза.
Спустя четверть часа прихожая наконец опустела. Ольга выволокла на площадку последний чемодан, задержалась на пороге, резко обернулась и плюнула на коврик.
— Да подавись ты своей квартирой! Чтобы моей ноги здесь больше никогда не было!
Мария не ответила. Она просто захлопнула дверь и дважды повернула ключ в замке.
После их ухода тишина показалась почти оглушительной. Только настенные часы мерно отсчитывали секунды. В воздухе стоял тяжелый запах перегара, разлитого пива и грязной уличной обуви.
Андрей медленно присел на корточки и стал собирать с пола крупные осколки стекла. Пальцы у него заметно подрагивали.
— Прости меня, Мария, — тихо произнес он, не поднимая головы. — Я был неправ. Думал, что как-нибудь уладится, что можно потерпеть, сгладить конфликт… Но они перешли все возможные границы. Я должен был сразу сказать им, чтобы уходили.
Мария прислонилась спиной к входной двери и медленно опустилась рядом с ним. Напряжение последних суток начало понемногу отпускать, но вместо облегчения внутри появилась пустота — тяжелая, сосущая, изматывающая.
— Больше никаких гостей без предварительного разговора, — сказала она усталым, но твердым голосом. — Ни твоих родственников, ни моих. Дом — это место, где я должна чувствовать себя спокойно и безопасно.
— Обещаю, — глухо ответил Андрей. — Такого больше не будет.
Уборкой они занимались почти до самой ночи. Сначала вымыли полы с дезинфицирующим средством, потом собрали и выбросили осколки разбитой рамки и елочного шара, раскрыли окна, чтобы выветрить тяжелый запах, вынесли несколько пакетов мусора, оставшегося после чужого застолья. Мария отправила испорченное полотенце в стиральную машину, а затем еще долго оттирала липкие пятна на кухонном столе.
Лишь когда квартира снова стала похожа на их дом — чистый, ухоженный, привычный, — они поставили чайник. Заварили настоящий листовой чай с чабрецом и мятой, достали две кружки и сели на маленький диван в гостиной, прижавшись друг к другу плечами.
За окном медленно кружил снег, укрывая город плотным белым покрывалом. В комнатах было тепло. Пахло свежестью, чистотой и бергамотом. Мария смотрела на мягкий свет торшера и думала о том, что иногда без громкого скандала не обойтись. Иногда только так можно защитить свое право на покой и напомнить людям: доброта и терпение не имеют ничего общего со слабостью.
Теперь она точно знала — больше никто не посмеет топтаться по ее гостеприимству, будто по грязному коврику у двери. А Андрей, судя по его задумчивому и виноватому взгляду, этот урок запомнил надолго.
