Спустившись по железным ступенькам, она осторожно поставила ногу на неровный, местами выбитый асфальт платформы и крепче прижала к себе коробку с рассадой.
До садового товарищества нужно было пройти через сосновый лес. В тени деревьев снег ещё держался плотными серыми пятнами, будто не желал уступать весне, зато там, где солнце доставало до земли, уже робко зеленела первая трава. Сумка оттягивала руку, плечо ныло, но Галина Петровна почти не чувствовала тяжести. Чем дальше она уходила от станции, тем слабее становился городской шум в голове. Тревога, обиды, недосказанные слова — всё это постепенно растворялось в чистом прохладном воздухе, пахнущем хвоей и влажной землёй.
У знакомых зелёных ворот товарищества она на мгновение остановилась. Петли, как всегда после зимы, протяжно скрипнули, будто приветствовали её по-своему. На улицах было пустынно: большинство соседей ещё не решились открывать дачный сезон. Галина Петровна дошла до своей калитки, нащупала в кармане куртки тяжёлую связку ключей. Замок за зиму прихватило ржавчиной, но она знала его характер: легонько стукнула ладонью снизу, повернула ключ — и дужка послушно щёлкнула.
Калитка подалась. Галина Петровна вошла на участок, остановилась и вдохнула так глубоко, словно только здесь могла дышать по-настоящему.
Всё вокруг казалось ещё сонным, не проснувшимся окончательно, но живым. Небольшой домик с резными наличниками смотрел на хозяйку тёмными оконными стёклами. На яблоневых ветках наливались почки — тугие, крепкие, обещающие скорое цветение. Теплицы из поликарбоната стояли ровно, не просев, выдержав тяжесть зимних снегов.
Первым делом она направилась к дому. Отперла входную дверь, толкнула плечом — та нехотя отворилась. Внутри пахло сухими досками, залежавшимися книгами и мятой, связки которой всё ещё висели под потолком. Этот запах был для неё лучше любых успокоительных. В нём жила память, покой и уверенность: здесь всё на своих местах.
Переодевшись в старые вельветовые брюки и тёплую флисовую кофту, давно отслужившую городскую жизнь, но незаменимую на даче, Галина Петровна занялась печкой. В буржуйку легли сухие берёзовые поленья, вспыхнула растопка, и вскоре огонь загудел бодро, по-хозяйски, выгоняя из комнаты зимнюю сырость.
Коробку с рассадой она поставила на самый светлый подоконник. Потом вышла на крыльцо, прищурилась на участок и мысленно составила список дел. Нужно было осмотреть теплицы, проверить грядки, посмотреть, как пережили морозы розы под еловым лапником, решить, с чего начинать завтра.
На даче время всегда шло иначе. Оно не рассыпалось на минуты и часы, не давило и не подгоняло. Здесь день измерялся не стрелками часов, а сделанным: проверила, подправила, расчистила, подвязала, подмела. Когда солнце стало клониться к лесу, окрашивая макушки сосен тёплым розовато-золотым светом, Галина Петровна почувствовала в теле приятную рабочую усталость. А в голове, наоборот, стало ясно и спокойно.
Она налила себе чаю из термоса, устроилась в скрипучем плетёном кресле на веранде и стала смотреть, как сумерки медленно заполняют участок. Тишину нарушали только птицы да редкое потрескивание остывающих досок.
Но покой оборвался резко и грубо.
Сначала из-за поворота донёсся низкий, тяжёлый звук мотора — слишком громкий для узких дачных улиц. Гул приближался, становился всё отчётливее, а затем вдруг оборвался визгом тормозов прямо у её забора. Следом хлопнули автомобильные двери.
Галина Петровна насторожилась. Поставила кружку на деревянный столик и медленно поднялась с кресла.
Калитка, которую она по привычке не закрыла на ключ, распахнулась с таким грохотом, что ударилась о сиреневый куст. На кирпичную дорожку уверенно ступил высокий молодой парень в светлых джинсах и объёмной модной куртке. Следом за ним, на ходу поправляя шёлковый платок, поспешала Марина.
Это был Артём. Внук, которого Галина Петровна не видела почти полгода.
— О, ба, привет, — бросил он небрежно, даже толком не посмотрев на неё. Его взгляд уже бегал по сторонам, оценивая участок. — Ничего себе, места тут нормально. Я думал, поменьше будет.
Он пошёл напрямик по газону, будто дорожки не существовало. Тяжёлые дорогие кроссовки безжалостно вдавливали в мягкую землю едва показавшиеся ростки первоцветов. Эти крокусы Галина Петровна сажала осенью, выбирая место с особой тщательностью.
— Артём, иди по дорожке, — автоматически произнесла она тем строгим голосом, каким когда-то говорила с учениками. — Ты крокусы топчешь.
— Да бросьте, какие ещё крокусы, — отмахнулся внук и остановился посреди участка, засунув руки в карманы. — Тут всё равно всё перекапывать придётся. Мам, глянь: вот здесь, где эти стеклянные сараи стоят, — он с явным пренебрежением кивнул на теплицы, — можно сделать нормальную зону с мангалом и навесом. Баню лучше туда, в угол. А эту кривую яблоню вообще спилить надо, она весь вид портит.
Галина Петровна застыла на нижней ступеньке крыльца. От такой бесцеремонности у неё будто почва под ногами качнулась. Они явились не в гости. Они вошли сюда так, словно участок уже принадлежал им. Нет, даже хуже — как захватчики, уверенные, что сопротивления не будет.
Марина приблизилась, натянув на лицо мягкую, примирительную улыбку. Но за этой улыбкой Галина Петровна слишком хорошо видела жёсткий расчёт и цепкую хватку человека, привыкшего брать своё.
— Галина Петровна, ну зачем же вы так внезапно уехали? — сладковато начала она. — Мы ведь даже спокойно поговорить не успели. Вот мы с Артёмом и решили приехать сразу сюда, на месте всё посмотреть, обсудить. Видите, как он загорелся? Уже столько идей появилось.
— Добрый вечер, Марина. Здравствуй, внук, — произнесла Галина Петровна холодно и ровно. — Скажите, а вас сегодня кто-нибудь приглашал?
Артём наконец удостоил её взглядом. Ни тепла, ни радости встречи в его глазах не было. Только лёгкое раздражение, словно перед ним стояла не бабушка, а досадная помеха на пути к удобному решению.
— Ба, ну вы чего, в самом деле? — усмехнулся он, доставая из кармана новый телефон. — Мы же по делу приехали. Мама сказала, вы из-за каких-то бумажек упираетесь. Давайте без лишних сложностей. Мне место реально подходит: до города недалеко, дорога почти до самого товарищества нормальная. Я уже ребятам геолокацию скинул, они сказали — тема. Завтра можно в МФЦ заехать, я на машине, быстро всё оформим.
Он говорил буднично, легко, словно предлагал съездить за продуктами. И в его голосе не прозвучало ни малейшего сомнения в том, что он имеет право распоряжаться чужим домом, чужой землёй, чужой жизнью.
Галина Петровна медленно перевела взгляд на невестку. Марина стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась уже почти победно. Видимо, она была уверена: появление любимого внука растопит упрямство старой женщины и заставит её уступить.
— Значит, так, — голос Галины Петровны вдруг стал громким, твёрдым и неожиданно властным. Он прокатился по двору и отразился от деревянных стен домика. — Сейчас вы оба меня внимательно выслушаете.
Артём оторвался от экрана и удивлённо поднял брови. Улыбка с лица Марины исчезла.
— Артём, — Галина Петровна посмотрела внуку прямо в глаза. — Видишь эти «стеклянные сараи»? В них я каждый год выращиваю помидоры, которые ты потом с удовольствием ешь за новогодним столом.
