Этот осадок возникал не только из-за её холодной манеры. Татьяна Сергеевна не вложила в начинание сына ни одной гривны, не помогла ни связями, ни советом, зато с завидным постоянством являлась проверять, как они живут.
Марина до сих пор отчетливо помнила одну из таких сцен. Свекровь, держа спину так прямо, будто сидела не на расшатанной табуретке, а в кресле старинного салона, осторожно отодвигала чашку с простым чаем и разговаривала исключительно с Андреем. На Марину она даже не смотрела, словно той в комнате вовсе не существовало.
— Андрей, мой мальчик, — произносила она мягким, бархатным тоном, который особенно странно звучал среди облупленных стен и дешевых занавесок. — Ты правда полагаешь, что подобные… аскетичные условия могут помочь раскрыться твоему дарованию?
— Мам, это ненадолго, — неловко объяснял Андрей, стараясь сгладить её недовольство. — Мы сейчас просто урезали расходы. Всё, что удаётся заработать, пускаем в дело. Марина, между прочим, сама ведет всю первичную бухгалтерию, почти не спит по ночам.
Татьяна Сергеевна тяжко, с явным театральным нажимом вздыхала и привычным жестом поправляла на шее тонкую нить жемчуга.
— Экономят те, кто не способен мыслить крупно, — говорила она с ледяной убежденностью. — Мужчине с настоящим талантом нужна не помощница по выживанию, а муза его уровня. Женщина с воспитанием, с породой, с тем самым блеском, который подталкивает к победам. А простая соратница в бытовых лишениях… Прости, Андрей, но такой союз однажды может потянуть тебя вниз.
Марина тогда стояла у мойки, до боли сжимая мокрое полотенце. Она не отвечала, только глотала подступающие слёзы и молча обещала себе: когда-нибудь эта надменная женщина поймет, как сильно ошибалась.
Из прошлого её выдернул голос Андрея, прозвучавший совсем рядом. Он вошел в зал уверенно, неторопливо, с той хозяйской свободой, которую быстро замечают окружающие. Гости почти сразу повернулись к нему. За прошедшие десять лет Андрей стал солидным и заметным предпринимателем, человеком, к чьему мнению прислушивались. Он искренне считал, что всего добился сам. Неприятную правду о том, на чьих плечах держались первые годы, он сумел аккуратно вытеснить из памяти. Марину он любил, но всё чаще эта любовь напоминала отношение владельца к красивой, надежной и безотказной ценности.
Зал между тем наполнялся людьми. Подъехали близкие родственники, старые друзья семьи, деловые партнеры Андрея — те самые, от чьего расположения зависели будущие сделки. Для них безупречная картинка семейного благополучия была почти таким же доказательством надежности, как отчеты и контракты. И Марина исполняла отведенную ей роль с точностью опытного профессионала.
К ней приблизился Дмитрий Олегович, один из наиболее значимых инвесторов. Именно от него во многом зависел следующий серьезный договор.
— Мариночка, сегодня вы просто сияете, — с изящной вежливостью сказал он и коснулся губами её руки. — Ваш муж выглядит невероятно довольным. Признайтесь, это ведь вы навели его на ту элегантную идею с региональными складами? У него вдруг появилась почти женская тонкость в деловых решениях.
Марина рассмеялась мягко, легко, так, чтобы ни на миг не нарушить нужный тон беседы.
— Что вы, Дмитрий Олегович, — ответила она с безупречной деликатностью. — Моя задача гораздо скромнее: сделать так, чтобы у великого стратега всегда был крепкий и спокойный тыл. А логистика — это целиком владения Андрея.
— Драгоценная женщина, — удовлетворенно усмехнулся инвестор и приподнял бокал. — Умная жена, которая понимает своё место, — это уже половина состояния.
Марина непринужденно перевела разговор на новую выставку современного искусства, а внутри позволила себе тихое торжество. Всё складывалось именно так, как она задумала. Даже появление Татьяны Сергеевны, устроенное с привычной демонстративностью, не смогло омрачить вечер. Они обменялись приветствиями без единой внешней шероховатости. В коротком объятии Марина безошибочно почувствовала знакомый холод чужого превосходства, но сегодня это уже не имело прежней власти над ней.
Праздник постепенно разгорался. Когда ужин приблизился к середине, Андрей поднялся из-за стола, собираясь произнести тост. Легкий звон вилки о хрустальный бокал заставил гостей замолчать, и Андрей начал говорить красиво, спокойно и уверенно.
