Но в этом взгляде Мария не увидела ни нежности, ни раскаяния. Там дрожал только животный ужас — страх лишиться огромных денег.
— Отец готов переписать на меня все акции, все сто процентов, и передать должность генерального директора, — произнёс Артём. — Но взамен он требует, чтобы мы официально расторгли брак. И чтобы ты подписала бумаги, где отказываешься от любых возможных претензий на имущество и активы. Он не желает, чтобы какая-то «посторонняя женщина», как он выразился, при любых обстоятельствах могла претендовать хоть на крошечную часть его империи.
— Расторгли брак? — медленно повторила Мария, ощущая, как холод расползается по пальцам. — То есть он согласен отдать тебе всё, если ты просто выбросишь меня из своей жизни? И что ты сказал?
Артём резко поднялся со стула, словно его прорвало. Он заметался по кухне, размахивая руками так, будто выступал перед советом директоров и пытался убедить инвесторов.
— Мария, подожди, выслушай меня нормально! Не надо сразу делать выводы! Отец уже давно сходит с ума из-за своих денег, он видит заговоры на каждом углу, боится рейдеров, судов, корпоративных конфликтов! Я сказал, что подумаю, потому что, если разобраться, это идеальное решение!
Он приблизился к ней почти вплотную, стараясь поймать её взгляд.
— Ты же умная, Мария. Ты умеешь рассуждать трезво. Это всего лишь формальность! Просто запись в документах, штамп, который сам по себе ничего не решает. Мы разведёмся только на бумаге, понимаешь? Для вида. Сделаем так, будто между нами всё закончено. Отец успокоится, ты подпишешь эти проклятые бумаги, я получу полный контроль над холдингом. А дальше мы будем жить, как жили. Вместе. Я куплю тебе виллу на Комо, оформлю на тебя счета, сколько захочешь. В нашей жизни ничего не изменится, клянусь! Мы просто переиграем его. Зато станем по-настоящему богатыми, невероятно богатыми!
Мария стояла не шелохнувшись и смотрела на человека, с которым ещё недавно собиралась состариться. И вдруг поняла, что не узнаёт его. Перед ней был не муж, не опора, не мужчина, который должен был защищать их семью. Перед ней метался испуганный, алчный мальчишка, готовый на любое унижение, лишь бы отец не отнял у него наследство.
Она не закричала. Не швырнула в стену чашку. Не разрыдалась. Её разум, привыкший к точности, расчётам и строгой логике, мгновенно выстроил всё в ясную схему.
Фиктивных разводов не бывает. Это удобная сказка для тех, кого хотят обмануть. В ту минуту, когда суд поставит печать, она перестанет быть законной супругой и станет женщиной без прав рядом с миллиардером. Сегодня Артём обещает, что между ними ничего не изменится. А завтра, получив власть над корпорацией, он встретит молоденькую модель или дочь влиятельного чиновника. И Марию выставят за дверь с одним чемоданом. Доказать она не сможет ничего, потому что сама подпишет отказ от любых требований.
Но даже не деньги были самым страшным.
Страшным было то, что он не поднялся из-за стола в кабинете отца. Не сказал: «Моя жена не продаётся, оставь свои акции себе». Не выбрал их семью. Он выслушал условие, мысленно положил Марию на одну чашу весов, бизнес — на другую, сравнил цену и согласился. Внутри себя он уже совершил эту сделку. А сейчас лишь пытался оформить продажу её же руками, уговорить её помочь ему остаться в собственных глазах не предателем, а якобы хитрым стратегом.
Мария осторожно, почти ласково, но с явным отвращением высвободила ладони из его пальцев. Затем сняла обручальное кольцо и положила его на мраморную столешницу; металл тихо звякнул в наступившей тишине.
— Твой хитроумный план провалился, Артём.
