— Простите, а вы вообще кто и каким образом оказались на этом участке?
Эти слова будто застыли в раскалённом летнем воздухе, пропитанном дымом от жарящегося мяса и тяжёлыми басами музыки, гремевшей из небольшой переносной колонки.
Ирина стояла у настежь открытой калитки собственной дачи и несколько секунд просто не могла осознать увиденное. Плечо тянула вниз тяжёлая дорожная сумка. Всего час назад она вышла из поезда, вернувшись из санатория, где три недели терпеливо лечила больные суставы минеральными ваннами и лечебной грязью. Возвращаться сразу в душный город ей совсем не хотелось, поэтому прямо от вокзала она взяла такси до любимого дачного посёлка. Всю дорогу Ирина представляла, как заварит крепкий чай со смородиновыми листьями, устроится на веранде и будет слушать тишину, перебиваемую только птичьим щебетом.
Но вместо пения птиц её встретил оглушительный грохот музыки. А на аккуратно выстриженном газоне, где всегда царил порядок, творилось настоящее безобразие.
На шезлонге, который Ирина когда-то выбирала специально для себя, вольготно раскинулась молодая девушка в броском купальнике. Возле неё, прямо среди сортовых пионов на клумбе, валялись пустые пластиковые бутылки. У мангала суетился незнакомый парень и, не слишком умело, разгонял дым куском картона, размахивая им над углями.
Девушка неторопливо приподняла солнечные очки на лоб и окинула Ирину взглядом, в котором было столько высокомерия, словно перед ней стояла не хозяйка участка, а случайная прохожая.
— Женщина, вы, видимо, не туда зашли, — протянула она раздражённо и капризно. — Идите дальше, не портите людям отдых.
Ирина ощутила, как внутри поднимается тяжёлое, глухое возмущение, перемешанное с полным недоумением. Она поставила сумку на землю, расправила плечи и твёрдым шагом прошла по дорожке, выложенной натуральным камнем. Каждый камешек здесь был ей знаком: пять лет назад она сама укладывала эту дорожку, стараясь, чтобы всё получилось ровно и красиво.
— Я никуда не ошиблась, — отчётливо, почти по слогам произнесла Ирина. — Это моя дача. Мой участок. Моя собственность. Поэтому повторяю: кто вы такие и кто разрешил вам сюда войти?
Парень у мангала перестал махать картонкой и с заметной настороженностью посмотрел на женщину, которую они, похоже, считали незваной гостьей. Девица на шезлонге недовольно щёлкнула языком, лениво поднялась и набросила на плечи тонкую полупрозрачную тунику.
— Да что вы такое говорите? — вспыхнула она. — С чего это вдруг ваша дача? Ключи нам дал Сергей Павлович. Он сказал, что жена уехала лечиться почти на месяц, дом всё равно пустой, так что можно спокойно провести выходные на природе. Значит, мы здесь на вполне нормальных основаниях.
Имя мужа ударило Ирину сильнее, чем любая грубость. На мгновение она даже застыла. Воздух будто стал вязким и тяжёлым, и вдохнуть полной грудью оказалось трудно. Сергей. Её муж. Человек, с которым она прожила почти двадцать лет.
— Значит, Сергей Павлович выдал вам ключи, — медленно повторила она, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холод. — Интересно. А вы ему кем приходитесь? Родственницей?
— Я Кристина, его сотрудница из отдела продаж, — с гордостью заявила девушка и высоко вскинула подбородок. — Мы на работе выматываемся, планы горят, постоянное напряжение. Сергей Павлович как руководитель решил поддержать коллектив. Устроил, можно сказать, выездной тимбилдинг. А вы-то ему кто? Сестра?
Ирина молча перевела взгляд с самоуверенного лица Кристины на веранду. На старом круглом столе, покрытом связанной крючком скатертью, стояли грязные тарелки, недопитые стаканы и шуршащие пакеты из супермаркета. На перилах болтались мокрые полотенца. В её доме, в её тихом убежище, куда она всегда приезжала отдыхать душой, распоряжались чужие люди.
Эта дача перешла к Ирине от родителей по договору дарения ещё до её брака с Сергеем. Участок был её личным местом, неприкосновенным и дорогим сердцу. Сергей дачу никогда особенно не любил. Он посмеивался, что копаться в грядках — развлечение для пенсионеров, появлялся здесь редко и, как правило, только тогда, когда уже были готовы шашлыки. Ирина не спорила и не заставляла его приезжать. Сама ухаживала за садом, сама находила мастеров для мелкого ремонта, сама платила взносы в садовое товарищество.
И теперь человек, не имевший к этому дому ни юридического, ни морального права, просто взял и отдал ключи какой-то девице с работы, позволив чужим людям хозяйничать там, где ему самому ничего не принадлежало.
— Я ему не сестра, — сказала Ирина таким ровным голосом, что от него становилось не по себе. В минуты настоящей ярости она не повышала тон, не срывалась на крик — наоборот, делалась пугающе спокойной и холодной. — Я его законная жена. И хозяйка этого участка. Даю вам ровно десять минут: собираете свои вещи, убираете за собой весь мусор и покидаете мою территорию.
Кристина широко раскрыла глаза.
