Когда Сергей за ужином отодвинул от себя тарелку с таким выражением лица, будто перед ним стояли не румяные домашние котлеты, а повестка с требованием явиться на раздел имущества, я сразу поняла: сейчас будет выступление. Причем не простое, а из разряда тех, где человек заранее назначил себя великим реформатором семейной экономики.
Мой супруг неторопливо расправил салфетку, кашлянул с таким видом, словно собирался объявить решение совета директоров, и, глядя не на меня, а куда-то сквозь стену — в свое воображаемое блестящее будущее, — произнес фразу редкой самоуверенной глупости.
— Марина, я тут в свободное время проанализировал наши траты и пришел к очевидному выводу: семейный бюджет разваливается исключительно из-за твоей финансовой несознательности. Поэтому с завтрашнего дня мы официально живем на раздельных деньгах.
Сюжет, честно говоря, сдулся еще до того, как успел набрать интригу. Зато в воздухе сразу повис плотный, почти материальный запах надвигающегося абсурда. Я спокойно положила вилку на край тарелки и внимательно посмотрела на мужа.
— Как прекрасно, что ты сам это предложил, Сергей, — сказала я с самой ласковой улыбкой, какой обычно улыбается сытый удав слишком храброму кролику. — Тогда я, разумеется, оставляю себе всё свое имущество, а также все личные доходы.
Сергей несколько раз моргнул. Было видно, что услышанная мысль никак не желает занять положенное место в его голове. А голова эта в такие моменты напоминала пустой бильярдный стол: умные идеи там появлялись редко, катались недолго и сталкивались между собой только с глухим стуком.
Он, очевидно, рассчитывал на совершенно другую реакцию. На слезы, обиды, обвинения, драматичное «как ты мог» или хотя бы на приличную семейную сцену с повышением голоса. Но никак не на то, что я спокойно, без малейшего сопротивления, соглашусь с его «гениальной» инициативой.
— Ну вот, и правильно, что без истерик, — снисходительно кивнул он, уже, кажется, мысленно раскладывая по полочкам деньги, которые собирался сэкономить на нашей общей жизни. — Я намерен заняться серьезным накоплением личного капитала. Взрослому мужчине необходим достойный социальный уровень. А тебе на всякие женские мелочи, косметику и колготки своей зарплаты вполне хватит.
Мой законный муж, Сергей Дмитриевич, вообще был человеком удивительного склада. Он умудрялся искренне считать себя если не волком с Уолл-стрит, то по меньшей мере крупным стратегом делового мира, хотя на деле трудился обычным менеджером по продажам в небольшой компании, устанавливающей натяжные потолки.
Его представление о «статусе» обычно сводилось к покупке очередного дорогого гаджета в кредит. Причем пользовался он в этих устройствах максимум тремя функциями из ста. Остальное место в его деловой вселенной занимали мотивационные цитаты успешных людей, которые он с серьезным лицом читал в социальных сетях и иногда пересылал мне, будто это были выдержки из секретной финансовой доктрины.
— Я тебя полностью поддерживаю, дорогой, — невозмутимо сказала я, поднимаясь из-за стола. — Вторую котлету будешь доедать или она уже не проходит по твоему новому персональному бюджету?
К моему легкому удивлению, котлету он доел. С аппетитом. Бесплатно. И, как довольно скоро выяснилось, в последний раз.
Первая неделя нашей свежепровозглашенной экономической независимости прошла под торжественным знаменем мужской гордости. Сергей расхаживал по квартире так важно, будто лично провел реформу государственного масштаба. Бытовые мелочи он демонстративно не замечал. Его больше не интересовало, сколько стоит нормальный стиральный порошок, почему в ванной не появляется шампунь и каким образом в холодильнике обычно возникает еда.
Зато он купил себе внушительный ежедневник в обложке из «качественной кожи», которая на самом деле была молодым дерматином, и с видом финансового аналитика начал заносить туда собственные расходы. Писал тщательно, почти торжественно, будто каждая строчка приближала его к списку самых богатых людей страны.
В среду вечером Сергей вернулся домой с шуршащим пакетом. Внутри уныло перекатывались две банки самого дешевого пива, купленного по акции, и пачка замороженных полуфабрикатов сомнительной категории, где обозначение на упаковке явно намекало вовсе не на отборную говядину.
Я в этот момент спокойно разбирала доставку из хорошего гастронома. На кухонном столе уже лежало охлажденное филе форели, рядом устроились спелые авокадо, несколько видов дорогого сыра, пучки свежей зелени и бутылка приличного сухого вина.
Сергей остановился в дверях кухни, привалился плечом к косяку и посмотрел на все это с видом бойца, который только что вернулся с тяжелого фронта личной экономии. По его прищуренному взгляду было понятно: сейчас он обязательно выдаст едкое замечание о моем непозволительном «шике».
