Хотя бы произнесёт что-то внятное.
Например:
— Мам, довольно.
Или хотя бы пояснит:
— Анастасия сегодня вымоталась.
Или просто подойдёт и окажется на её стороне не словами, так присутствием.
Но Артём лишь смущённо провёл ладонью по лбу и пробормотал:
— Мам, ну только не начинай.
Снова это вечное «не начинай».
Не защита.
Не поддержка.
Не попытка поставить границу.
А всего лишь желание замять неприятный момент, будто ничего особенного не прозвучало.
Наталья Викторовна перевела взгляд на Анастасию и сказала уже ей:
— Ты уж не принимай близко к сердцу. Просто ты сейчас дома сидишь, дохода в семью не приносишь. Значит, по хозяйству должна стараться больше. По-моему, это честно.
Анастасия не ответила.
Она вышла из кухни молча. Не хлопнула дверью, не повысила голос, не стала доказывать очевидное. Просто прошла в комнату, подняла Егора на руки и опустилась на край кровати.
Малыш теребил её волосы, что-то радостно бормотал на своём языке, а она смотрела перед собой неподвижным взглядом и мысленно повторяла:
«Дохода не приносишь».
Вот так просто.
Одной короткой фразой можно перечеркнуть всё, что человек делает каждый день с утра до ночи.
Позже, когда Наталья Викторовна наконец ушла, Артём попытался заговорить.
— Настя, ну зачем ты так остро отреагировала?
Она медленно повернула к нему голову.
— Это я остро?
— Мама бывает резковата. Иногда лишнее скажет.
— Иногда?
— Ну не придирайся к каждому слову.
Анастасия тихо усмехнулась.
— Артём, твоя мать заявила, что если я не зарабатываю, то обязана сильнее стараться дома. То есть всё, что я и так делаю, в её глазах ничего не стоит.
— Она не это хотела сказать.
— А что тогда?
Он открыл рот, но ответа не нашёл.
— Вот именно, — спокойно произнесла Анастасия. — Ты сам не можешь объяснить, что она имела в виду. Потому что имела она в виду ровно это.
Артём устало выдохнул.
— Я понимаю, что тебе непросто.
— Понимать — мало.
— Тогда чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты не молчал, когда меня при тебе обесценивают.
Он сел рядом на кровать.
— Настя, я правда не хочу ругаться с мамой.
— А со мной, значит, можно?
Артём поднял на неё глаза.
— Нет, конечно.
— Тогда почему с ней ты боишься конфликта, а со мной — нет?
На этот вопрос он не нашёлся что сказать.
С того дня Анастасия перестала притворяться, будто ничего не происходит.
Она не начала мстить. Не устраивала сцен. Не запрещала Наталье Викторовне появляться у них дома.
Она просто стала считать.
Раньше именно Анастасия продумывала, что нужно купить, составляла списки, ловила акции, оформляла заказы через приложения, проверяла, чтобы в доме не заканчивались крупы, мясо, овощи, детское питание, салфетки и всё остальное. Артём переводил деньги, а она уже раскладывала их так, чтобы семья спокойно дотянула до следующей зарплаты.
Теперь она сказала:
— Артём, семейным бюджетом теперь занимаешься ты.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Ты у нас один зарабатываешь, значит, тебе лучше понимать, куда и сколько уходит.
— Настя, но ты всегда в этом лучше разбиралась.
— Разбираться, считать, планировать — это тоже труд. Только бесплатный. Я решила себя немного разгрузить.
Артём понял, к чему она ведёт, но спорить не стал.
Уже через неделю он сам подошёл к ней с телефоном в руке.
— Слушай, а почему на подгузники уходит столько денег?
Анастасия посмотрела на него без раздражения.
— Потому что Егор ими пользуется.
— Я это понимаю. Просто сумма какая-то большая.
— Да, большая.
— А смесь тоже столько стоит?
— Тоже.
— А лекарства?
— Егор недавно болел.
Артём опустился на стул и несколько секунд молчал.
— Я раньше как-то не задумывался, что всё заканчивается настолько быстро.
— Потому что за этим следила я.
Он кивнул не сразу.
— Ладно. Кажется, до меня понемногу доходит.
Но до конца дошло не сразу.
Наталья Викторовна по-прежнему заходила к ним и продолжала отпускать замечания.
— Анастасия, Егору надо шапочку теплее.
— Анастасия, кашу ты варишь не так.
— Анастасия, Артёму мясо нужно. Мужчина на одних супах долго не протянет.
В один из таких дней Анастасия спокойно ответила:
— Наталья Викторовна, если хотите, приготовьте сами.
Свекровь даже растерялась.
— Я?
— Да. Вы ведь лучше знаете, как правильно.
— Я вообще-то в гости пришла.
— А я, видимо, на смене.
Артём услышал этот разговор из комнаты и вышел на кухню.
— Мам, правда. Если хочешь помочь — помоги. Если нет, тогда не критикуй.
Наталья Викторовна посмотрела на сына так, будто он в этот момент совершил предательство.
— Это я критикую?
— Да, мам.
— Я просто говорю.
— Вот как раз «просто говорить» не надо.
Анастасия в ту секунду впервые за долгое время почувствовала, что стоит не одна.
Наталья Викторовна обиделась и ушла раньше, чем обычно.
Два дня она не звонила.
На третий день набрала Артёма и сообщила, что у неё поднялось давление. Он поехал к матери, купил лекарства, привёз продукты, посидел с ней пару часов. Анастасия ничего не сказала. Она не была против того, чтобы он помогал маме. Её возмущало другое: когда эта помощь требовала расплачиваться унижением жены.
Постепенно стало казаться, что всё начинает выравниваться.
Но вскоре произошёл новый поворот.
Однажды вечером Наталья Викторовна позвонила не Артёму, а Анастасии.
Это было непривычно. Обычно свекровь обращалась к ней только по мелким бытовым поводам: когда они придут, что купить Егору, где лежит его шапка. А сейчас голос у Натальи Викторовны звучал совсем иначе — тихо и неуверенно.
— Анастасия, ты можешь сейчас говорить?
— Да, могу.
