— А ты сама? — неожиданно спросил Дмитрий.
Екатерина не сразу поняла, о чем он.
— Что — я?
Он поднял на нее усталые глаза, в которых смешались надежда и отчаяние.
— Ты бы согласилась стать моей женой? Ты мне всегда была небезразлична. И ты ведь тоже одна…
Екатерина даже отставила чашку.
— Дмитрий, ты что говоришь? Алину только похоронили, а ты уже ко мне с такими словами? — не сдержалась она.
Он тяжело выдохнул, будто давно носил это в себе.
— В последние дни Алина понимала, что уходит. Мы много говорили. Она мучилась, считала себя виноватой…
— Не надо, — резко перебила Екатерина. — Ни в чем она не была виновата. Ты же любил ее?
— Любил, — тихо ответил он.
На какое-то мгновение в комнате стало совсем тихо. И вдруг Екатерина сама не поняла, как произнесла:
— А я, наверное, уеду.
Дмитрий насторожился.
— Куда?
— К дочери. Полина давно зовет.
— Насовсем? — спросил он глухо.
— Не знаю. Как сложится, — уклонилась Екатерина.
Когда Дмитрий ушел, она долго сидела у окна и смотрела во двор, где вечерний свет ложился на мокрый асфальт. А ведь, может, и правда пора решиться? Конечно, мать она одну не бросит, вернется обязательно. Но по Полине сердце уже изнылось. Может, удастся поговорить с ней, убедить приехать обратно? Хотя Екатерина и сама понимала: вряд ли. У каждого своя дорога.
Жизнь пролетает слишком быстро. Только отвернешься — и вот уже кто-то несет на твою могилу пару гвоздик. А что она сама успела увидеть? Дом, заботы, обиды, потери… Может, хотя бы теперь посмотреть, правда ли там все так устроено, как рассказывают.
Спустя три месяца Екатерина сидела в самолете и, стараясь не показывать страха, думала о предстоящем долгом пути через Европу и океан. Рядом устроился мужчина лет ее возраста. Он пристегнулся, огляделся и с виноватой улыбкой признался:
— Первый раз лечу. Честно говоря, страшновато.
— Я тоже впервые, — ответила Екатерина, и от этого им обоим стало немного легче.
— Значит, будем бояться вместе. Так проще.
Он достал из кармана маленькую металлическую фляжку, сделал глоток и протянул ей.
— Коньяк. Хотите? Говорят, помогает от волнения.
Екатерина поколебалась, потом взяла фляжку и отпила совсем немного. Крепкий напиток обжег горло, она закашлялась, а мужчина сочувственно улыбнулся. Сам он выпил еще и вскоре разговорился.
— Я к внучке лечу. Представляете, ни разу ее не видел. Только на фотографиях. А вы к кому? Давайте телефонами обменяемся, мало ли что. В дороге свои люди всегда пригодятся.
Перелет оказался изнурительным. Екатерина успела и подремать, и проснуться, и снова задремать. Под конец страх куда-то отступил, осталось только одно желание — поскорее почувствовать под ногами землю.
Она смотрела в иллюминатор на белые облака и почему-то думала об Алине. Может, та сейчас где-то там, среди этой сияющей пустоты, и видит ее? В памяти всплыла фраза, когда-то прочитанная у Ирины: «Прощение значит, что все уже завершилось». Екатерина подумала, что это удивительно точно. Просить прощения легче, когда человека больше нет рядом. А вот простить живого — куда труднее.
Самолет внезапно вошел в облака, задрожал, а затем под крылом показалась земля. Точнее, бесконечное море домов, дорог и огней — ни одного пустого клочка, будто весь мир был заселен до самого горизонта. Началось снижение, и Екатерина крепко вцепилась в подлокотники. В этот момент сосед молча накрыл ее руку своей ладонью. Простое человеческое участие оказалось важнее любых слов.
В зале прилета к ней первой бросилась Полина. Следом подошла Виктория, новая жена ее бывшего мужа.
— Мама! Как же я рада! Пойдем скорее, я тебе столько всего покажу! — тараторила Полина, обнимая ее и уже увлекая за собой.
Екатерина на секунду обернулась. Мужчина, сидевший рядом в самолете, стоял неподалеку, улыбался и махал ей рукой. Она тоже улыбнулась в ответ.
И вдруг ясно поняла: она не ошиблась, когда решилась прилететь. Впереди еще может быть много разного — встреч, разговоров, дорог, неожиданной радости. Нельзя всю жизнь держаться за старые обиды, словно за единственное, что осталось. Нужно отпускать. Нужно прощать. И жить дальше.
«Поверьте: никогда не бывает поздно — а в моем случае, пожалуй, никогда не бывает рано — стать тем человеком, каким ты хочешь быть. У этого нет расписания. Можно начать в любой момент. Можно измениться, можно остаться прежней — строгих правил не существует. Мы сами выбираем: лучшее или худшее. Я надеюсь, ты выберешь лучшее. А если однажды поймешь, что ошиблась, пусть у тебя хватит мужества начать сначала».
Максим, «Загадочная история Бенджамина Баттона»
