Они лежали на подложке жалкими осколками — хрупкие, смятые, утратившие форму. Вся выстроенная с ювелирной точностью конструкция была безнадёжно нарушена.
Марина на несколько секунд словно разучилась дышать. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Месяц продумывания деталей. Ночь без сна. Заказ, от которого зависели и деньги, и имя, и доверие будущих клиентов. Репутация, которую она собирала по крупицам, оказалась перечёркнута одним небрежным движением ножа.
Почти не чувствуя ног, она добралась до кухни.
Увиденное там выглядело как сцена из дурной, нелепой постановки. За столом спокойно сидела Светлана. Перед ней стояла тарелка, а на тарелке — тот самый отрезанный кусок шоколадно-вишнёвого яруса. Золовка с невозмутимым видом ковыряла его маленькой десертной вилкой и время от времени запивала кофе. Артём в этот момент стоял спиной, наклонившись к раковине: он ополаскивал кружку Матвея и, похоже, даже не понял, что именно ест его сестра.
— Доброе утро, спящая красавица! — весело протянула Светлана, заметив Марину в дверях. — Я тут мимо ехала, решила заскочить. Ключи от дачи Артёму привезла. Смотрю — у вас в коридоре такая красотища стоит.
Марина не отрываясь смотрела на вилку, которая снова и снова отделяла кусочки от плода её бессонной ночи и отправляла их в рот Светланы. В груди медленно поднималась тяжёлая, горячая, почти животная ярость.
— Что ты сделала? — произнесла она очень тихо.
Голос был сиплым, сорванным, но в нём прозвучало столько сдержанной угрозы, что Артём резко обернулся.
Он перевёл взгляд на тарелку сестры, потом — на побелевшее лицо жены. И по выражению его глаз стало видно: до него наконец начал доходить весь ужас произошедшего.
— Марина, что случилось? — спросил он, делая шаг к ней.
— Твоя сестра… — Марина с трудом проглотила ком, вставший в горле. — Твоя сестра разрезала свадебный торт. Заказной. Тот, который я собирала всю ночь. Тот, за который люди платят большие деньги.
Светлана раздражённо закатила глаза и лениво отмахнулась, будто речь шла о пустяке.
— Ой, только не начинай спектакль. Я всего один кусочек взяла. Там эта громадина такая, что никто и не заметит. Подумаешь, торт! Я с дороги, между прочим, голодная. А в вашем обычном холодильнике — суп да яйца. Мне что, с утра супом давиться?
Марина подошла к столу вплотную. Пальцы у неё дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью.
— Никто не заметит? — медленно повторила она, глядя Светлане прямо в глаза. — Это свадебный торт. У него рассчитана конструкция. Ты вырезала кусок из нижнего, опорного яруса. Ты повредила декор, который делался вручную. Этот торт стоит десять тысяч гривен. Через час за ним должна приехать машина от клиентки.
Светлана поперхнулась кофе. На долю секунды в её лице мелькнул настоящий испуг, но почти сразу она натянула на себя привычную маску оскорблённой невинности.
— Десять тысяч гривен?! За тесто с кремом?! Ты вообще в себе, такие суммы выставлять? Да это уже мошенничество какое-то! И вообще, если ты такая важная бизнесвумен, могла бы для родни отдельный тортик испечь!
Артём, который до этого молча пытался осмыслить случившееся, вдруг шагнул вперёд и с силой ударил ладонью по столешнице. Чашка Светланы подпрыгнула, кофе плеснул через край.
— Замолчи, Светлана, — сказал он ледяным голосом.
Марина никогда прежде не слышала у него такого тона.
Светлана уставилась на брата, приоткрыв рот от изумления.
— Артём, ты что? Ты из-за какого-то бисквита на родную сестру голос повышаешь? Это она тебя накрутила?
— Я сказал: замолчи! — рявкнул Артём, нависая над ней. — Ты явилась в наш дом без предупреждения. Полезла в рабочий холодильник моей жены. Испортилa вещь, которая стоит серьёзных денег и стоила Марине целой ночи без сна. Ты ведёшь себя как воровка.
— Я не воровка! Я к брату пришла! — взвизгнула Светлана, вскакивая со стула.
— Ты уничтожила заказ, — жёстко произнёс Артём, не давая ей спрятаться за оправданиями. — Сейчас берёшь телефон и переводишь Марине десять тысяч гривен. За то, что ты испортила и съела. Потом собираешь сумку и уходишь из нашей квартиры. А пока не научишься уважать чужой труд, тебя здесь больше не будет.
На кухню опустилась звенящая тишина.
Светлана переводила полный злобы взгляд то на брата, то на Марину. Видимо, она ждала, что Марина, как обычно, попытается погасить скандал, скажет, что не надо денег, что всё как-нибудь уладится. Но Марина стояла ровно, расправив плечи и скрестив руки на груди. В её глазах не было ни жалости, ни желания уступить. Только твёрдая, холодная решимость. Она больше не собиралась быть удобной, терпеливой и бесконечно всепрощающей.
— У меня… у меня нет с собой таких денег, — выдавила Светлана, запинаясь. Теперь она уже понимала, что брат не шутит. — До зарплаты ещё неделя.
— Значит, займи, — отрезал Артём. — Оформи кредитку, попроси у кого хочешь, мне всё равно. Деньги должны быть на счёте Марины прямо сейчас.
Следующие десять минут тянулись в кухне тяжёлым, почти могильным молчанием.
