— Екатерина, зачем ты бросаешь в бульон столько дорогой говяжьей вырезки? У вас тут, в Киеве, что, деньги на каштанах растут или прямо с неба сыплются? — раздражённый голос Тамары Васильевны без труда перекрывал даже монотонный рёв вытяжки, включённой на полную мощность. — Нормальный суп варят на мозговой косточке, тогда он получается крепкий, густой, с наваром. А хорошее мясо надо беречь для второго! Я, между прочим, двадцать пять лет производством в заводской столовой руководила и лучше многих знаю, как распределять продукты и не пускать семейный бюджет по ветру.
Я устало оперлась плечом о косяк двери собственной большой кухни и с каким-то почти научным любопытством смотрела на происходящее. Картина передо мной разворачивалась совершенно абсурдная. Тамара Васильевна — женщина основательная, громкая, напористая и уверенная в каждом своём движении — с поразительным рвением скребла моим любимым силиконовым половником по стенкам недешёвой кастрюли. Делала она это так яростно, словно не суп помешивала, а замешивала раствор для фундамента своей будущей безбедной жизни в столице.
— Тамара Васильевна, — ровным голосом произнесла я, наблюдая, как тяжёлые горячие капли жирного бульона летят на мой идеально отмытый кухонный фартук из светлого керамогранита. — Это мои личные деньги, моя кастрюля и говядина, которую я купила сама. И готовить я привыкла так, чтобы в тарелке было настоящее мясо, а не одинокие воспоминания о кости, которую уже выварили до полной безнадёжности.
К слову, глядя на эти масляные брызги, которые с завидным упорством оседали на плите, я вдруг вспомнила полезный бытовой совет. Буквально пару дней назад им поделилась со мной старшая коллега из аудиторской компании. Если на дорогую стеклокерамическую панель попал раскалённый жир, вовсе не обязательно покупать агрессивную химию или мучить поверхность металлическими скребками. Достаточно присыпать пятна обычным горчичным порошком, чуть смочить его горячей водой из чайника и оставить минут на десять. Потом даже въевшийся жир спокойно снимается мягкой губкой, а поверхность остаётся чистой, блестящей и без единой царапины.
— Надо же, какая у нас теперь богатая и гордая хозяйка нашлась! — презрительно фыркнула свекровь, даже не подумав снизить скорость работы половником. — Ничего, Андрей теперь здесь полноценный хозяин. Он быстро наведёт порядок и научит вас, столичных расточительниц, жить экономно. В правильной семье деньги должны быть общими, а не каждый сам себе барин.
С Андреем мы были женаты ровно восемь месяцев. Когда-то меня действительно очаровала его провинциальная прямота, простота в общении и уверенные разговоры о мужской надёжности. Он умел красиво рассказывать, как мечтает о тихом доме, спокойных вечерах, семейных ужинах и настоящем уюте. Уверял, что до смерти устал от бесконечных смен старшим кладовщиком и больше всего на свете хочет свить собственное тёплое семейное гнездо.
Правда, свивать это самое гнездо ему, по счастливому для него совпадению, почти не пришлось. Моя светлая трёхкомнатная квартира на Берестейском проспекте, купленная задолго до свадьбы благодаря моей должности старшего финансового аудитора, идеально подошла под роль будущего семейного очага. Андрей въехал быстро, легко и с таким видом, будто судьба наконец вручила ему ключи от того, что и так давно должно было принадлежать ему по праву.
Настоящие бытовые сложности начались около трёх недель назад. Тогда Андрей с виноватой, но довольно твёрдой улыбкой сообщил мне «радостную» новость. Его любимая мама и младшая незамужняя сестра Алина собирались приехать к нам из своего города буквально на недельку. Просто погостить, погулять по Киеву, посмотреть Софийский собор, пройтись по Подолу, полюбоваться Днепром и столичными каштанами.
Киевские достопримечательности эти замечательные женщины, судя по всему, осмотрели в первый же день. Потому что все последующие двадцать дней двадцатидвухлетняя Алина почти не покидала мою просторную гостиную. За это время она методично превратила её в личный салон красоты, гримёрку, склад косметики и студию для съёмки коротких роликов.
— Екатерина, а у тебя случайно нет какой-нибудь увлажняющей сыворотки подороже? Ну, из нормального премиального бренда? — Алина внезапно появилась в коридоре, усердно полируя длинные наращённые ногти стеклянной пилочкой. На плечи она небрежно набросила мой любимый шёлковый домашний халат, стоимость которого вполне могла сравниться с половиной месячного дохода её брата. — Этот твой крем с пептидами, который ты так расхваливала, вообще не впитывается в мою молодую кожу. А мне завтра утром, между прочим, идти на очень важное собеседование в престижное агентство.
Она сделала паузу, посмотрела на свои ногти под разными углами и продолжила с видом человека, который уже мысленно подписал контракт мечты:
— Я тут изучила сторис популярных блогеров и окончательно поняла: в Киеве ради зарплаты меньше ста тысяч гривен даже с дивана вставать не имеет смысла. Поэтому я решила устраиваться креативным директором проектов.
Эту нелепую фразу Алина произнесла с таким торжественным величием, будто уже приобрела контрольный пакет акций крупного холдинга и теперь просто выбирала, в каком кресле ей удобнее раздавать распоряжения.
Я несколько секунд молча смотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит совершенно серьёзно. Но выражение лица у Алины было уверенное, вдохновлённое и слегка снисходительное — как у человека, который только что открыл всем присутствующим очевидную истину.
— Алина, послушай, — наконец сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Ты вообще представляешь, чем занимается человек на должности креативного директора?
